«А что вы, собственно, предлагаете?» Будущие протесты и их программа

Рейтинг 4.25 (4 Голоса)

«Нужна ли программа протесту?» – 21 марта прошли дебаты с таким названием, организованные «Заново-медиа» и проектом «Пространство политика». Наш автор Олег Журавлев, участник и победитель дебатов, убежден: всем оппозиционным средам необходим разговор о конкретной программе изменений в стране. Именно такой разговор дает возможность вынести правильные уроки из январских протестов и подготовиться к будущим, которые, вероятно, ждут нас в связи с осенними выборами в Госдуму.   


Ощущение острой нехватки перемен на фоне несменяемого надоевшего президента возникло в России не вчера. Протестные движения последних 10 лет в России – это предвосхищение и обещание перемен. Но как они должны выглядеть? В 2011 году, в условиях деполитизации общества, внезапное движение «За честные выборы!» казалось чудом. Митинги наращивали массовость, стали частыми, и многие поверили, что путинский режим рухнет прямо сейчас, а потом начнутся фундаментальные перемены. Этого не случилось: протест сошел на нет из-за собственной политической бессодержательности и репрессий.


Тогда заговорили: митингов мало! Нужны не просто частые, нужны регулярные акции протеста: митинги, марши, шествия по разным поводам. Нужно расширять повестку честных выборов. С тех пор прошло много акций: Марш против подлецов, Марш за права москвичей, митинги против коррупции 2017 года и т. д. Но и этого оказалось мало для перемен. Тогда стало ясно:


нужны не просто регулярные акции-события, нужна политика как непрерывный процесс.


Постепенно крепли новые локальные активистские группы, набирало силу движение муниципальных депутатов, множились штабы Алексея Навального. 


Политические события последних месяцев – следующий шаг в развитии демократической политики в России. Протестные движения стали политической оппозицией. Превратившись в безусловного лидера этой оппозиции, Алексей Навальный смог максимально повысить ставки в борьбе. Его отравление, выздоровление, возвращение в Россию и посадка в тюрьму спровоцировали острый политический кризис. Однако, помимо кризиса, появилось ощущение запуска нового исторического времени. В результате мы имеем не только независимую оппозицию, опирающуюся на гражданское общество –


мы наблюдаем процесс политизации, втягивающий в себя общество и государство.


Оппозиция стала по-настоящему влиятельной: Кремль вынужден с ней считаться, бороться с ней всерьез, играть с ней в одну игру. Да и «аполитичное», казалось бы, общество постепенно втягивается в политический процесс – часто невозможно остаться безучастным, равнодушным, глухим к политике, надо выбирать сторону.


Протесты 23 и 31 января продемонстрировали новое качество политизации. Люди оказались готовы к участию в несанкционированных акциях. Вышли не только столицы, но и регионы, считавшиеся до этого «социальной базой Кремля. Более того, столкновение протестующих и правоохранителей в регионах показали, что сил для немедленного подавления манифестантов в масштабах страны у властей не хватает.


Протест приобрел новое настроение, более злое в сравнении с предыдущими акциями: неприязнь к силовикам, разгоняющим протестующих, соединилась с гневом в отношении живущей в роскоши элиты и вылилась в эмоцию классовой ненависти. Это произошло отчасти потому, что к митингам присоединилось множество новых людей, прежде не участвовавших в протестах. Впрочем, успех акций Навального не стоит и переоценивать: несмотря на массовость акций 23 и 31 января, в масштабах России это капля в море. А акция с фонариками 14 февраля многих оставила в растерянности: выходя в свои дворы, оппозиционно настроенные люди зачастую никого там не встречали. Стало понятно:


можно привести свой двор в политику, если во дворе найдутся либерально настроенные соседи, но сложно привести оппозиционную политику в каждый двор – двор живет своей жизнью.


И все же мы имеем новый виток политизации, новый виток развития демократической политики как неуклонно развивающегося процесса внутри авторитарного режима. Приведет ли это к переменам?


Не факт. Бурное развитие гражданского общества, рост независимой оппозиции и рост недовольства в обществе – это еще не залог перемен. Демократическая политика проделала огромную эволюцию, превратившись из череды событий в неуклонный процесс. Но появление и развитие демократической, даже революционной (в смысле нацеленности на смену режима) политики может вести не к переменам, необходимость которых вызвана кризисом системы, а к усилению этого кризиса.


Мы говорим, что путинская система в кризисе. Мы также говорим, что Алексей Навальный спровоцировал политический кризис в России. На самом деле, это во многом и есть формула текущей политической борьбы: кризис в ответ на кризис. «Болотное» движение создало технику делегитимации власти: мы предъявляем фальсификации – а это неопровержимый задокументированный факт – и делаем вывод, что Путин – вор, украл голоса. Дальше локальные активисты, муниципальные депутаты, сторонники Алексея Навального оттачивают эту технику, расширяют ее, переносят в новые социальные области. На детской площадке сломаны качели? Местное отделение «Единой России» в этом виновато! (И, кстати, безусловно, виновато именно оно, вопрос, однако, не в этом, а в том, что, благодаря активистам и муниципальным депутатам, теперь это еще и заметно гораздо большему числу людей, чем раньше). Олигарх украл наши деньги и построил дачу (сейчас мы вам ее покажем!)? Путинская элита позволяет ему делать это в обмен на взятки. Около станции Шиес строят мусорный полигон, который отравит атмосферу и воду вокруг? Это московский Кремль хочет отнять последнее – чистый воздух! – у регионов, у самой России.


Однако, что предлагает оппозиция в целом и Алексей Навальный в частности – в качестве альтернативы политике Путина?


Борьба с коррупцией – хороший лозунг, но она не решит основных проблем. Экономисты из команды Навального предлагают гибрид из популистских мер и неолиберальных реформ, аналогичных тем, что проводили при Ельцине Гайдар и Чубайс. Эти реформы не убедительны с точки зрения экономического знания и едва ли получат широкую поддержку в российском обществе. Таким образом, мы имеем дело с усугублением кризиса легитимности власти, с появлением новой демократической легитимности оппозиции, но вместе с тем, с отсутствием борьбы за гегемонию.



 44:20 Экономисты Навального: ничего не поняли, ничему не научились


Американский социолог-марксист Дилан Райли вслед за Антонио Грамши писал о том, что для борьбы за перемены требуется борьба за гегемонию, то есть за господство не только тех или иных сил, но и конкретного видения переустройства общества в будущем. К тезису Грамши он добавил вот что:


если у господствующего класса нет гегемонии, то есть артикулированного видения общественного развития, то невозможна и контр-гегемония угнетенных, в том числе рабочего класса.


Контр-гегемония может быть артикулирована только в ответ на гегемонию господствующих, которая разрушается, поскольку их дела не соответствуют их словам. Надо признать, что Путин и Навальный не борются за гегемонию, они борются за власть, предлагая обществу самих себя, а не программу будущего. В этой ситуации протестное движение, гражданское общество, низовая демократия могут быть механизмом не перемен, а воспроизводства кризиса, в том числе кризиса гегемонии.


Если мы посмотрим на опыт недавних арабских революций или протестов, приведших к смене власти в Киргизии, Украине, Армении, то увидим, что эти события пробудили к жизни гражданское общество, но едва ли принесли серьезные перемены. Вместо этого, растущие ожидания от новой власти, на первых порах обладающей революционной, народной легитимностью, упираются в нежелание и неспособность этой власти осуществлять перемены в интересах большинства. Именно из-за того, что революции и новая власть сегодня часто символизируют перемены вообще, саму ставку на перемены как таковые, но не предлагают артикулированной программы перемен, последние не происходят.


Если мы посмотрим на последние опросы Левада-центра, то увидим следующие тенденции в общественно-политических настроениях:


рейтинги Путина падают, узнаваемость Навального растет, но скепсис в отношении Навального тоже растет.


Мы как будто бы имеем дело с ситуацией, в которой кремлевская пропаганда успешно справляется с задачей маргинализации и демонизации Навального, а агитация оппозиционеров успешно работает на подрыв авторитета власти. Но в целом политического скепсиса все больше, а понимания того, какие перемены нужны обществу, все еще нет. Можно ли в этой ситуации наполнить политику содержанием и начать серьезный разговор о будущем, о переменах? 

Соратники Навального сначала объявили о прекращении акций ради подготовки к выборам в парламент осенью, а теперь объявили о подготовке к новой мобилизации. В ближайшее время продолжающийся процесс политизации будет осуществляться методом проб и ошибок. Левые должны сделать все, чтобы этот период стал временем рождения борьбы за гегемонию. Да, протестное движение в его схватке с властью может усугублять и воспроизводить политический кризис, но не бесконечно. Рано или поздно политика должна будет стать борьбой за будущее, не абстрактное, а конкретное, в противном случае общество погрузится в новое средневековье, не только в смысле мракобесия, о котором любят говорить либералы, но и в смысле повторяющихся восстаний, которые не приводят к какому-либо существенному изменению социально-политического порядка.


Социальные перемены в долгосрочной перспективе возможны только в результате возвращения борьбы за гегемонию в постсоветскую политику, парализованную кризисом уже больше 30 лет. Несмотря на то, что борьба Кремля и Навального – это не борьба за гегемонию, она может ей стать, для чего есть все предпосылки.


Власть не устает спрашивать у оппозиции: «а что вы предлагаете?» Оппозиция осваивает жанр политических программ и дебатов.


Наконец, общество все больше обращает внимание на социальную и классовую подоплеку политики. Разочарованные бывшие сторонники Путина задаются вопросом: в чьих интересах на самом деле действует Путин, когда проводит пенсионную реформу? Люди, приходящие в оппозиционное движение, спрашивают: когда, следуя «умному голосованию», мы голосуем против «Единой России», за что мы голосуем? На что мы в конечном счете надеемся, вынужденно голосуя сегодня за не близких нам кандидатов?  В этой ситуации левые должны формировать собственную политическую силу, со своими лидерами, экономическими экспертами и внятной, последовательной и подробной программой в интересах большинства. 


Фото – Утэ Вайнманн

поделиться

КОММЕНТировать

последние посты