«Режим Алиева не принесет мира Карабаху». Интервью с Гиясом Ибрагимовым

Рейтинг 5 (1 Голоса)

Известия, поступающие сейчас в связи с Карабахом, вселяют надежду на "худой мир", который, как известно, лучше доброй ссоры. Но для прочного мира нужны иные усилия и иной политический режим, по крайней мере, в Азербайджане, –​ считает антивоенный активист из Баку Гияс Ибрагимов. ​

 

 Несколько слов о том, кто ты и как тебя представить...

 

– Меня зовут Гияс Ибрагимов (GiyaSol). Я политический активист, бывший политзаключенный. В плане идеологии могу классифицировать себя как левый или либертарный социалист, либо как радикальный демократ. В 2016 году мы с моим другом Байрамом Мамедовым были арестованы за протестное граффити на памятнике бывшему президенту Азербайджана Гейдару Алиеву – отцу нынешнего автократичного президента Ильхама Алиева.

Правоохранительные органы заявили, что в доме каждого из нас обнаружено по 1 килограмму героина, и обвинили нас в наркоторговле. Мы оба получили по 10 лет лишения свободы. Но при поддержке многих международных правозащитных организаций – Amnesty International и других – вышли на свободу три года спустя, в 2019-м. Однако, поскольку мы продолжили оппозиционную и антисистемную деятельность, вскоре после освобождения правительство вновь начало нас преследовать. В отношении меня преследования продолжаются до сих пор. За этот год я несколько раз подвергался им из-за своей политической активности.

 

 Ты один из тех молодых левых Азербайджана, кто подписал опубликованное в конце сентября антивоенное заявление. Кому оно было предназначено и на какую реакцию вы рассчитывали?

 

– Вместе с несколькими товарищами, придерживающимися левых взглядов, мы подписали это антивоенное заявление, потому что знаем: межнациональные конфликты не решаются военным путем, напротив – это может привести к еще более безвыходному положению. Особенно если войну ведет такое правительство, как наше – находящееся на грани диктатуры.

 

В отличие от правительства и большей части общества, мы осознаем, что это не сулит ничего хорошего нашей стране и народу. 

 

Мы считаем, хуже некуда, когда в стране, где попираются права человека и оппозиция подвергается чудовищным притеснениям, автократический режим еще и начинает войну.

 

Пусть даже часть нашей страны в самом деле на протяжении 28 лет оккупирована вооруженными силами Армении, это не означает, что война пойдет нам во благо. Потому что от любой войны выигрывают торгующие оружием третьи страны, а также «верхи», посылающие «низы» на смерть ради своих политических целей.

Фото: Ruaf Mammadov, CC BY-SA 4.0

 

Мы не ожидали никакой иной реакции на наше заявление внутри страны, кроме того, что нас объявят предателями родины. В истории любого государства все те, кто называл себя оппозиционерами, кроме истинных левых, поддерживали войны и занимали социал-шовинистическую позицию. Так поступили, например, социал-демократы, когда Германия начала Первую мировую войну. Вот и в нашей стране вся оппозиция, кроме небольшой группы молодежи, сплотилась вокруг правительства, которое до этого называла диктаторским.

 

 В самом Азербайджане ваше заявление кто-то публично поддержал?

 

– Нет, как я уже сказал, ни наше (левое) мнение, ни мнение других антивоенно настроенных групп, не встретило поддержки. Разве что несколько человек признали за нами право высказывать свое мнение и сочли, что правительство не должно нас за это преследовать. Да и эта позиция была выражена весьма слабо.

 

 У вас есть товарищи в Армении или других кавказских странах, с которыми вы поддерживаете отношения? Личные встречи в последние годы вообще возможны?

 

– Из-за конфликта между Арменией и Азербайджаном за эти годы у нас не было возможности нормально встретиться и пообщаться с армянскими «инакомыслящими». Есть несколько человек, которых я знаю только по интернету, но не могу сказать точно, считают ли они себя левыми в полном смысле слова.

 

Недавно один друг сказал мне, что его знакомого армянина избили в Ереване за то, что он, так же как и мы здесь, выступал против войны и озвучивал мнение, отличающееся от мнения большинства. То есть носители по-настоящему прогрессивного мышления всегда остаются в меньшинстве в своих странах, подвергаются опасности, и это препятствует налаживанию связей.

Несколько лет назад в Тбилиси при содействии разных фондов происходили встречи между армянской и азербайджанской молодежью, но они не приносили нужных результатов, и не формировали нужного мышления. Многие молодые люди из Азербайджана и Армении, некогда участвовавшие в тех «миротворческих» встречах, как только началась война, встали на сторону своих государств, убежденные в своей однозначной правоте. Обычный социал-шовинизм.

 

 Вы критикуете в своем заявлении концепцию национального государства, в рамках которой не можете представить себе решения конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Какое у вас видение будущего урегулирования сложившейся ситуации?

 

– Южный Кавказ не такой уж большой, но этнически разнообразный регион. В этом плане его можно сравнить с Балканами. И то, что происходило у нас в 90-е годы, происходило также на Балканах и стало причиной многих трагедий. Но там все быстро уладили. Причем иностранные государства приняли в этом эффективное участие. Наверно, из-за того, что дело происходило непосредственно внутри Европы, они хотели поскорее решить эту проблему. А вот про карабахский конфликт геополитические силы словно бы забыли.

 

Учитывая, что этот регион является периферией капиталистической системы, крупным капиталистическим силам выгоднее эксплуатировать его, нежели обеспечивать здесь стабильность и развитие политической демократии. Причина того, что спустя 30 лет для решения этой проблемы вновь прибегли к войне, состоит в следующем: оба государства постоянно поддерживали у своих народов высокий уровень этнической ненависти и национализма. Это касается и Армении, и Азербайджана. В Армении, которая, несмотря на серьезные погрешности, все же предприняла робкие шаги на пути к демократии, за националистическими настроениями стоит зарубежное лобби и поддерживаемый ими класс угнетателей внутри страны. А в Азербайджане это нужно автократичному алиевскому режиму, который вот уже около 30 лет представляет собой фактически монархию, перешедшую от отца к сыну.

 

Если говорить открыто, то для реального решения проблемы, прежде всего необходимо, чтобы крупные капиталистические силы перестали рассматривать наш регион как вечно эксплуатируемую периферию и оказали реальную поддержку реальной демократизации обеих стран.

 

Лишь после того, как Армения и Азербайджане станут достаточно демократическими странами, можно будет рассчитывать на устранение этнического противостояния между народами и действительное решение конфликта. А пока что националистическая ненависть и жажда крови преобладают.

 

 Москва довольно вяло, но все же пыталась добиться перемирия между воюющими сторонами. Какова может быть роль России, Турции или других стран в урегулировании конфликта? В своем заявлении вы ничего не говорите о внешних факторах нынешней стадии конфликта  сознательно?

 

– Россия воспринимает этот регион как свой «задний двор». И всегда так воспринимала. И сыграла свою роль в оккупации азербайджанских земель в 90-х. После развала СССР Россия способствовала разжиганию этнических конфликтов во многих постсоветских регионах, и карабахский конфликт был самым серьезным из них. А потом она надела маску посредника. И, несмотря на это, годами продавала и Армении, и Азербайджану оружие на миллиарды долларов, удовлетворяя свои капиталистические интересы. И что бы она сейчас ни пыталась сделать, все опять же сводится к преследованию собственных целей.

 

Противостояние между Азербайджаном и Арменией, в первую очередь, отвечает интересам российского капитала. Турция преследует такие же цели и ведет себя соответствующе. Во время эскалации 2016 года она не реагировала так, как сейчас, никак не высказывалась в поддержку Азербайджана. Так что, видимо, в данный момент в нашем регионе всерьез столкнулись также и капиталистические геополитические интересы. Хотя государственная пропаганда и пытается преподнести это массам в иной форме. Что же касается других стран, то они пока что практически никак не реагируют на происходящее. Словно оставили регион на волю «больших братьев» – Турции и России.

 

 Какие левые группы существуют в Азербайджане? Какую деятельность они ведут? Насколько ныне вообще возможно выражать свое мнение и заниматься практической деятельностью с левых позиций? Существует ли четкая грань, которую переступать нельзя?

 

– В целом в Азербайджане сильное давление на оппозицию. И хотя время от времени на сцене появлялись небольшие левые группы, в условиях диктатуры они оставались маргинальными, не могли заниматься серьезной деятельностью и распадались. Левое движение не может развиваться, когда диктатура внушает низам консервативные и националистические взгляды. Даже самые притесняемые оппозиционные группы в большинстве своем являются националистическими. А в кризисных ситуациях, подобных этой войне, такой националистический настрой может даже дойти до грани фашизма. Притесняемые сплачиваются вокруг своих притеснителей.

 

 Какие последствия ждут в Азербайджане тех, кто открыто выступает против разжигания ненависти в отношении Армении?

 

– Прежде всего, их объявят «предателями родины», будут оскорблять, оказывать давление и писать на них жалобы в госорганы. На меня самого с момента начала войны многие пытались давить в соцсетях, звали на «разборку», искали мой номер телефона и адрес – в таких случаях, я сам говорил им, где живу. Некоторые молодые люди из нашего небольшого сообщества уже давно уверились, что в этой стране у них нет нормального будущего, и хотят уехать.

 

Но я всегда отмечал, что, несмотря ни на какие притеснения, никогда не стану политическим эмигрантом.

 

Хотя побыть какое-то время вдалеке, может быть, и полезно.

 

 Ты лично сталкивался с репрессиями. За что тебя вызывали в прокуратуру? Сильно ли возросло давление на тебя и твоих товарищей после начала военных действий? Имели ли место другие события в прошлом, повлиявшие на положение независимых политических сил в стране?

 

– Сперва меня вызвали в службу госбезопасности, а потом – в прокуратуру. Оба раза это происходило потому, что кто-то пересылал в госорганы мои высказывания в соцсетях и просил меня наказать. Меня вызывали в органы и говорили, что в нынешних обстоятельствах озвучивание таких мыслей противоречит государственным интересам. Речь идет о постах, в которых я говорил, что война – это плохо, она в любом случае не приведет ни к чему хорошему. Что для мирного решения проблемы не было приложено достаточно усилий со стороны правительства.

 

Также я писал о том, что говорить «да» войне, объявленной этой диктатурой, означает говорить «да» ей самой.

 

В последний раз я был вызван в прокуратуру за фотографию, которой поделился на своей странице в Facebook. Точнее, это были два смонтированных портрета очень юных, 2001/2002 года рождения, погибших солдат – армянского и азербайджанского. Я поделился этим фото и подписал словами из песни Пита Сигера: «What did you learn in school today dear little boy of mine?»...

Нечто похожее происходило во время пятидневных апрельских боев в 2016-м, но до такого все же не доходило. Тогда тоже многие заняли сторону автократического режима.

 

 Есть ли какие-то пожелания в адрес левых сил на Западе, в частности, в Германии?

 

– Больше всего мне хочется, чтобы западные левые, интересующиеся карабахской темой, как можно лучше изучили этот конфликт. Кроме того, хорошо будет, если они объективно донесут наш очень слабый голос и помогут более активному участию левого движения в реальном решении армяно-азербайджанского конфликта. Многие на Западе ничего не знают об этом конфликте. Так, например, Ноам Хомски высказал довольно-таки необъективную точку зрения, и я знаю, что происходит это от отсутствия информации.

 

Создается ощущение, словно Хомски и другие интеллектуалы, подписавшие заявление – Гаятри Спивак и другие – не разбираются в этой истории. Они демонстрируют односторонний подход. Хомски и другие полагают, что на протяжении всего конфликта, все эти 30 лет, единственной пострадавшей стороной были армяне. Или же это преподнесено авторам в таком виде.

 

Конечно , я поддерживаю любое заявление, призывающее к прекращению огня и мирным переговорам, и сам подписал два таких заявления. Но недостаток текста Хомски и других заключается в том, что, хотя озвученный в конце призыв и отвечает гуманистическим принципам, с которыми мы все согласны, описанная история конфликта не соответствует действительности.

 

Подпись ставится под всем заявлением целиком, а значит, в данном случае – и под искажениями.

 

Если бы эти интеллектуалы призвали оба народа к прекращению огня и мирным переговорам, не затрагивая и не искажая исторический бэкграунд, я не увидел бы в этом заявлении ничего предосудительного. Я сам подписал подобное заявление вместе с армянской молодежью, но в нем не было исторических фальсификаций, не было попытки выставить кого-то правым, а кого-то виноватым. Там, напротив, говорилось, что продолжающийся конфликт не принесет ничего, кроме серьезного вреда обоим народам, и были призывы пойти на компромисс без кровопролития.

 

Думаю, что, в частности, Ноам Хомски узнал о позиции, занимаемой в данном вопросе президентом Турции Эрдоганом, и решил, что всем остальным можно не интересоваться. И хотя я согласен с озвученной им критикой преследуемых Эрдоганом целей, но, опять же, нельзя обращать внимание только на это, игнорируя все остальное. Даже левая молодежь, которую в Азербайджане из-за антивоенной позиции объявляют предателями родины, восприняла заявление Хомски сугубо критически.

 

Немецкая версии интервью опубликована в газете Neues Deutschland 
Беседовала Утэ Вайнманн
Перевод на русский Ники Мусави

 

поделиться

КОММЕНТировать

последние посты