Секс и уборка

Рейтинг 4.15 (7 Голоса)

В Швеции много трудовых мигрантов из постсоветских стран. Они бегут от нищеты, коррупции, эксплуатации и насилия, но, приезжая сюда, попадают в маленький, обособленный мирок, в котором находят всё те же коррупцию, эксплуатацию и насилие. Самыми незащищёнными перед всем этим оказываются женщины. Слабые, покладистые и дешёвые. Елизавета Александрова-Зорина изучила, как они живут, узнала про их мужей, клиентов и работодателей.


Как и мужчины, женщины работают по 12-14 часов в день, без выходных. Но их заработки намного меньше, их чаще обманывают работодатели, они становятся жертвами сексуальной эксплуатации. Их истории не тянут на журналистские расследования, как подпольный бордель или торговля людьми. Их судьбы никому не интересны. Заступиться за них некому. Да они никому и не жалуются.


Многие ищут работу на «Шведской пальме» и «Русской рулетке», сайтах для русскоязычных, живущих в Швеции  из России, Украины, балтийских стран, Средней Азии и Закавказья. Кроме работы там можно найти койко-место, мелкую контрабанду в виде алкоголя, сигарет и антибиотиков, фиктивного супруга и секс за деньги.


Вообще проституция в Швеции запрещена, но маленький русскоязычный мирок живёт своей собственной жизнью.


«Пара М+Ж ищет девушку для секса. Оплата гарантирована», «Ищу девушку для встреч. С меня вознаграждение», «Ищу мужчину-спонсора. К сожалению, потеряла работу», «Женщина на час, 700 крон» (чуть меньше 70 евро  ЕАЗ).


Я собираю истории для своей книги и, чтобы представить, с чем приходится сталкиваться женщинам, оставляю объявление в разделе «Ищу работу»: «Женщина, 30 лет, без разрешения на работу, ищу любую работу или подработку в Стокгольме».

И тут же получаю несколько ответов. Предложения встретиться за 400 крон в час и три платные вакансии, только заплатить за них надо вперёд. 


Мне также предлагают уборку квартир: 70 крон в час, 2500 крон вычитается из зарплаты, в пользу посредника  за то, что нашёл мне работу. Значит 35 часов нужно отработать бесплатно. Такие объявления не редкость. Чаще всего «посредник» и «наниматель» в сговоре, или это супруги, которые ведут один бизнес. Фирмы зарегистрированы в Польше и нанимают украинок с польскими документами, остальных берут без оформления. Очень удобно: бесплатный труд, тем более что после 35 бесплатных часов работниц можно выгнать и взять новых. Им же некуда жаловаться.


В другом письме вместо работы предлагаются интимные встречи. «Ищу девушку, с которой можно встречаться в дневное время, немного помогу экономически. Я неплохо выгляжу, живу в Стокгольме больше 30 лет, работаю с компьютерными системами». Я спрашиваю, где мы будем встречаться и что подразумевается под помощью. Мужчина отвечает: встречаться будем в отеле пару раз в неделю, платить готов 1500 крон в месяц (около 13 000 рублей). Видимо, считает, что женщина, оказавшаяся без работы, готова на всё, и почему бы не воспользоваться.


Ещё один пишет: «Привет, красотка! Ищешь работу? Давай договоримся!» Он предлагает делать расслабляющий массаж (я подозреваю, что речь не только о массаже) и по вечерам ещё подрабатывать на уборке.


Совершенно удивительный набор, секс и уборка.


В четвёртом письме меня просят прислать фото и спрашивают, нелегально ли я в Швеции, я отвечаю, что нелегально. Молодая пара, муж и жена, предлагают работу на дому веб-моделью для порносайтов и заодно домработницей: обещают 5000 крон в месяц (44 000 рублей), бесплатное проживание и питание. 6 часов в день  раздеваться перед камерой и развлекать мужчин, затем  готовка, стирка, уборка. Дом находится почти в лесу, в часе от Соллефтео, крошечного городка в Северной Швеции. Да, в отличие от проституции, это не запрещено. Да, это не назовёшь рабством. Но я представляю женщин, которые попадают в этот дом (а объявления от этой пары периодически появляются в сети уже полтора года), и мне становится грустно и страшно за них.


Моя подруга из Хельсинки, социолог, втягиваясь в эксперимент, размещает такое же объявление на русскоязычном финском сайте. И получает только одно предложение  от сутенёра. В отличие от Швеции, проституция в Финляндии не запрещена, но запрещено сутенёрство. «Только сначала я должен с тобой встретиться, посмотреть всё, что ты умеешь. Я не могу тебя никому предлагать, пока сам не узнаю, какая ты и что и как делаешь»,  пишет «работодатель». Другой работы ей не предлагают.


Я решаю испытать на себе уборку. Созваниваюсь с Арменом, который платит 100 крон (чуть больше 800 рублей) за час (но мне  50 крон на испытательном сроке). Он обещает, что позовёт меня, когда будет работа. И уже на следующий день я еду в Окерсберг  пригород Стокгольма, до которого минут 40 на электричке. Для Москвы это ничто, но по меркам Стокгольма  не ближний свет.


От станции нужно ещё 20 минут добираться автобусом. Я приезжаю по присланному мне адресу: двухкомнатная квартира 70 кв. метров, электричества нет. Дилсуз, которая уже работает там, светит себе фонариком на мобильном телефоне. Она даёт мне тряпку, ведро и моющее средство и отправляет мыть ванную комнату. Уже через 15 минут у меня болит всё, руки, шея, спина, и я думаю о том, как бы сбежать.

 Да, я тоже сегодня уставшая,  говорит Дилсуз, видя, как я оперлась о стену, переводя дух.  Вчера работала до трёх ночи, а днём уже на уборку. Это третья квартира за сегодня.


Ей к тридцати, она из Таджикистана. Снимает комнату в Ринкебю, знаменитом мигрантском районе, работает официанткой, а в свободное время, после работы и на выходных, уборщицей. Отсыпается в метро, ведь тратит на дорогу по 3 часа каждый день. В кафе, где она работает с двух дня до трёх ночи, ей платят 80 крон в час, на уборке 100, и если везёт, в месяц выходит около 26 000 (230 000 рублей). 4000 она отдаёт за комнату, 900 за проездной, 10 000 отправляет домой и считает, что ей сказочно повезло.


Может показаться, что она получает огромные деньги. Но для Швеции это совсем немного, здесь дорого абсолютно всё. На 100 крон (наши 880 рублей) в магазине можно купить только хлеб и сыр или четыре килограмма картошки.


 А отдыхать когда? Если всё время работать?  спрашиваю я, из последних сил ползая по полу и оттирая грязный плинтус.

 Ты что, отдыхать сюда приехала?  удивляются Армен с Дилсуз.

 Но хоть иногда надо ведь отдыхать?

 Работать надо. Конечно, тяжело. Но без здесь работы ещё тяжелее.


Если Дилсуз болеет, то делает хиджаму  кровопускание, предписанное от всех болезней, от бесплодия до онкологии. В последние годы это стало очень популярным лечением в мусульманских республиках на Северном Кавказе и в странах Средней Азии. «Хаджимы», мастера хиджамы, принимают на дому и берут 300-500 крон за сеанс. У них нет ни медицинского образования, ни сертификатов, да и сам средневековый способ более чем сомнительный. Но врачей Дилсуз боится, её документы не совсем в порядке.


Она вообще всего боится, особенно  потерять работу.


До Швеции Дилсуз много лет работала в Москве. В Стокгольм два года назад приехала с мужем, но он её бросил.

 Мужчину бы какого встретить,  говорит она.  Жильё снимали бы вместе, деньгами бы помогал. Одной ведь тяжело.

Армен, закатив рукава, работает с нами. Сам он проснулся сегодня в пять утра и пьёт «энергетик», чтобы не уснуть.

 Я так рада, что работаю на него, мне так с ним повезло,  говорит Дилсуз.  Он хороший человек, не обижает, не обманывает в деньгах, это редкость.


Когда нет договора, профсоюза и трудового законодательства, остаётся надеяться на то, что работодатель окажется хорошим человеком.


Обычно на таких уборках женщины зарабатывают по 15 000-16 000 крон в месяц, если устроены официально. Плюс после работы и на выходных берутся за подработки.


40-часовая рабочая неделя, сильные профсоюзы и знаменитое шведского трудовое законодательство  не для них.


На уборку квартиры им часто даётся в два раза меньше времени, чем оплачено заказчиком  так работодатель экономит на их почасовой зарплате. Платит в два раза меньше, а работать приходится в два раза быстрее и усерднее.


«Официальное устройство», в общем-то, тоже не такое уж и официальное. В Швеции не так легко найти работу, будучи совсем уж без документов, но «разрешение на работу», которое требуют фирмы, не является настоящим разрешением на работу. С тех пор, как начал действовать безвизовый режим, в Швецию приехало огромное количество украинцев. Среди трудовых мигрантов из пост-советских стран в  Швеции они составляют подавляющее большинство. Украинцы покупают польские рабочие визы и работают на фирмы, зарегистрированные в Польше. На самом деле, польские визы не дают оснований для работы в Швеции, так что всё это оборачивается неоплачиваемыми переработками, скотскими условиями труда и постоянными депортациями.


Конечно, шведские фирмы не работают с нелегалами или с теми, у кого польские рабочие визы. Но это не значит, что шведы не пользуются их услугами  чаще всего легальная, всё делающая по закону шведская фирма нанимает недорогого субподрядчика. Если субподрядчик попадается на нелегальщине, то компания-заказчик всегда может развести руками и сообщить, что понятия не имела о происходящем.


Для шведов 8-часовой рабочий день и выходные  это святое. Совершенно бесполезно писать кому-нибудь по работе в пятницу во второй половине дня, если шведы и ответят, то предложат вернуться к рабочим вопросам утром в понедельник. Но у мигранток всё иначе. Как только заканчивается рабочее время, у них начинается новое рабочее время, неофициальное.


Например, Лейла, к которой я приезжаю на маникюр, днём работает в салоне, где арендует место, а вечером и на выходных принимает клиентов дома. У неё не бывает ни праздников, ни отдыха.


 А кто за меня работать будет, если я буду отдыхать?  смеётся она.


Когда я прихожу, у неё очередной клиент. Лейла делает мужчине стрижку в коридоре, перед большим зеркалом. Ковёр откинут в сторону, волосы сыпятся на пол. В четырёхкомнатной квартире живут: Лейла, её друг с Северного Кавказа, пожилой отец и сын из Беларуси, ещё в одной, проходной, комнате постоянно сдаются койки, каждую неделю приезжают и уезжают новые люди.


 Сын нашего дедули  тоже журналист,  говорит мне Лейла. Она знает, кто я, с ней я не притворяюсь.

 Пишет что-нибудь?  спрашиваю я.

 Нет, окна устанавливает, всё время работает, ночью домой приходит. 


Лейла из Узбекистана. В Ташкенте остались три сына, младшему 12. Своих детей она почти не видела, всё время работала, 10 лет жила в России, теперь в Швеции. Они растут сами, старшие приглядывают за младшим, а она высылает им деньги. Муж давно ушёл и ничем не помогает.


 Я замуж больше никогда не выйду,  смеётся она.  Оно мне надо? Чтобы меня били, контролировали, изменяли мне? Одни проблемы от мужей. Я так счастлива, что я наконец-то свободна! Да чтобы я опять в это рабство пошла? Да ни в жизнь!


Лейла очень гордится тем, что у неё международный диплом. Она пять лет училась своему делу в Москве. Но там ей приходилось работать в парикмахерских «эконом-класса», принимая по 40-50 клиентов за день, потому что хорошие салоны требуют не только профессиональные навыки, но и «лицо славянской национальности». В Швеции такого, конечно, в объявлениях написать не посмеют, иначе скандал будет на всю страну. Но Лейла и тут обречена работать за копейки, обслуживая таких же как она приезжих.


В её тесной комнатушке стоит кровать, стол, под которым утрамбованы дорожные чемоданы, полка, заставленная рабочими принадлежностями. Лейла делает всё: массаж, маникюр, педикюр, депиляции, стрижки, наращивает ресницы, выщипывает брови.


Она юркая, шустрая, всё время смеётся, но иногда взгляд её стекленеет. Тогда она идёт за энергетическим напитком или курит.


Её сожитель, заглянув в комнату, забирает у Лейлы то, что заплатил ей предыдущий клиент за стрижку.


 Какой-никакой, а мужик,  говорит она о своём друге.  Без мужика-то нельзя.

 Почему?  спрашиваю я, вспоминая её слова о замужестве.

Лейла смотрит на меня, пытаясь понять, не издеваюсь ли я.

 Что значит «почему»? Если без мужика, любой тебя может обидеть и кинуть. Кто-то должен «выбивать» зарплату, разбираться с наглыми клиентами. Да и другие за жопу не хватают, знают, что есть кому заступиться!


Может, Швеция и находится на 4-м месте рейтинга стран по гендерному равенству, но не здесь. В этом маленьком мирке царит патриархат.

Я уже видела это раньше. В Москве.

Одна женщина из Таджикистана сказала мне как-то:


«В России мы как на войне, поодиночке не выжить».


Её звали Рузи (что переводится как «счастливая»), а её «мужа» Анзур («необыкновенный»). «Счастливая» познакомилась с «Необыкновенным» в поезде, по дороге в Москву, и он предложил жить вместе. У неё было два сына, но муж бросил, уехав на заработки. У него дома осталась семья. Они стали жить вместе, притворяясь мужем и женой. Женщины получают намного меньше мужчин, и «муж» помогает своей временной «жене», даёт деньги, снимает жильё, а она за это спит с ним, делает уборку и готовит еду. Правда если настоящая семья решает перебраться к нему, то временную «жену» выгоняют на улицу в считанные часы.


Конечно, ни Лейла, ни Дилсуз, ни многие, многие другие не скажут, что их жизнь унизительна, невыносимо тяжела и абсолютно безрадостна. Они так и не думают. Ведь до Щвеции они жили в России, и то, как живут они здесь, не сравнить с тем, что пришлось испытать там.


Например, на Патриарших прудах, в доме, где квартиры стоят от миллиона евро, в подвале жили дворники. Я спускалась в этот подвал: низкие потолки, темнота и сырость, большая комната с грязными матрасами, лежащими на полу, вещи, одноконфорочная плитка с огромной кастрюлей, в которой варилась кала-поча  баранья голова и ноги. И по углам писк и шорох, будто там крысы - а это, прижавшись друг к другу, прятались под тряпками и грязными одеялами люди.


У меня в Сокольниках дворники долгое время жили в бывшем бомбоубежище, вырытом ещё в 40-е. Через пару лет такой жизни многие возвращались домой старыми и разбитыми, с артритом, воспалением лёгких и анемией.


В 300 километрах от Москвы, в Козельске, я видела семью, которая жила в холодном железном вагончике без туалета и душа. Муж и жена (тоже не настоящие, временные) спали вповалку с ребёнком, чтобы было теплее. Вагончик стоял посреди поля, где мигранты работали на местное фермерское хозяйство.


Паспорта у них, конечно же, отобрали, а вместо зарплаты давали иногда продукты и деньги по-мелочи. И то только если они приходили в бухгалтерию и плакали. 


После этого даже квартиры с железными двухъярусными кроватями, под завязку забитые жильцами, или сквоты в заброшенных, готовящихся к сносу торговых центрах, которые я видела в Швеции, не кажутся чем-то чудовищным. И условия жизни не такие варварские, и мебель из ИКЕА даже сквот делает уютным, и заработки, какие-никакие, а позволяют неплохо помогать своим семьям. Да, приходится работать по 10-12 часов в день без выходных, да, бывает, что работодатель ничего не платит или отдаёт только половину, да, иногда приходиться заниматься сексом с мужчинами за 400 крон в час, деньги ведь на дороге не валяются, но можно найти постоянного мужчину, который будет защищать и помогать, и тогда станет немного легче.


Это обособленный, невидимый мирок, который существует сам по себе, отдельно от шведских законов и прав человека. И тем, кого может шокировать всё, что в нём происходит, несложно притвориться, что они ничего не знают о его существовании.


Фото  CC-BY-SA-4.0 Photographer: Åse Elin Langeland

поделиться

КОММЕНТировать

последние посты