Будни бюджетника

Рейтинг 5 (2 Голоса)

Работа в бюджетной сфере – стабильность, уверенность в будущем или постоянный стресс от необходимости следовать нелепым правилам? Чего больше и в какой пропорции? Маргарита Прудникова разбирается на собственном опыте. А мы открываем серию материалов о работниках и их рабочих местах.


Задумывая этот текст, я хотела поделиться историями, свидетельницей и участницей которых была, работая в так называемой бюджетной сфере. Возможно, кому-то это покажется интересным, а кто-то даже вынесет определенный урок. 


Как-то раз, во время тревожного 2020 года, я наткнулась на пост: один мужчина спрашивает у другого – в чем его суперспособность. А тот отвечает: суперспособность в том, что он – бюджетник.


Действительно – и тогда, и сейчас положение сотрудников бюджетной сферы лучше охарактеризовать нельзя. Закрываются или временно прекращают работу многие учреждения, без средств к существованию остается огромное количество людей. Паника, безнадежность, полная нестабильность и неуверенность в завтрашнем дне (да и когда было иначе, нельзя же все беды, которые несет в себе капитализм, сваливать на коронавирус!). А ты – бюджетник, и можешь быть уверен, что без работы и, соответственно, без зарплаты – пусть даже только голого оклада – не останешься.


Мне часто доводилось слышать, что работа в бюджетной сфере – лучший вариант на рынке труда. Тут и стабильность, и разные социальные гарантии.


С одной стороны это так, с другой – существует множество «подводных камней», на которые можно наткнуться, работая в государственном учреждении.


Мой трудовой стаж составляет почти 10 лет, и практически на протяжении всего этого времени я работала исключительно в бюджетной сфере (несколько месяцев работы в коммерческой структуре не в счет). Каждый раз, увольняясь, я думала: «все, больше в бюджет не вернусь!». И, наполненная воодушевлением, начинала искать работу своей мечты. Но шли месяцы безработицы, воодушевление медленно, но верно покидало меня, и нужда снова заставляла устраиваться в привычное место. Долго искать не было возможности.


Мне часто попадались статьи о работе в бюджетной сфере, но все они были посвящены оплате труда, размышлениям о том, кто такие бюджетники и справедливо ли, что в государственной сфере работает столько людей (по данным на 2020 год – 10 млн 258 тысяч человек).


Более 10 миллионов человек — много это или мало, я не знаю. Точно могу сказать, что примерно половина из этих людей занимаются бесполезной работой. Врачи лечат, педагоги учат, полиция якобы борется с преступниками. Но их работа наполнена, помимо основных обязанностей, кучей всяких ненужных бюрократических проволочек. А ведь есть и такие должности, на которых кроме чисто бюрократических процедур вообще ничем не занимаются. Пишут всевозможные справки, справки о справках, отчеты об отчетах и т. д. Я не берусь судить о всех бюджетных организациях, но в тех, где работала я, было именно так.


Я поняла, что государству нужны бюджетники, потому что это люди, которые мыслят и действуют так, как им велено – даже против своей воли.


В 2010 году я окончила университет с отличием. Совсем еще юная, уверенная в своих силах и способностях, я задумалась о поиске работы. Работу я хотела творческую, социально значимую и связанную со сферой культуры. Частная структура или государственная – на тот момент мне было все равно. 


И вот мне пришла мысль устроиться в библиотеку. Это не составило большого труда –меня взяли на должность библиотекаря в детскую библиотеку в моем районе. 

То, что образование было непрофильным, не имело никакого значения. Поначалу работа мне нравилась. Я неплохо разбиралась в литературе, я люблю организовывать мероприятия различного уровня, а именно этим библиотеки и занимаются последние лет 20.


Спустя какое-то время я решила организовать ежемесячный тематический уголок у себя на абонементе. За моим рабочим местом находилась пустая стена, и я подумала, что оно прекрасно подходит для «уголка». Я выбрала тему народной культуры разных стран: мифы, легенды, традиции. Начала с русской народной культуры: Баба-Яга, Кощей Бессмертный, домовые, лешие, водяные, русалки. Разместила информационные плакаты, рассказывающие об этих персонажах и, конечно же, книги, где можно всех этих героев встретить.


Пользователи библиотеки разного возраста оценили мои старания, кое-кто даже узнал для себя что-то новое: о том, например, что русалки с хвостами «жили» на Западе, а у русских русалок были ноги. В общем, читателям мой уголок пришелся по душе, чего нельзя сказать о коллегах. Сотрудница читального зала, которой было слегка за 70, увидев мое творчество, в ужасе воскликнула:


– Да ты с ума сошла! Всяких страшилок понаставила прямо под портретом Медведева! (на тот момент президента РФ).


Я опешила.


– Ну и что? Медведев – президент России, а страшилы – неотъемлемая часть культуры нашей страны. К тому же наш президент является еще одним ужасом, причем реальным, а не мифическим, – возразила я, а про себя подумала, – если бы он отсюда перекочевал, я бы не стала возражать. 


Словно прочитав мои мысли, Мария Семеновна взяла стремянку. Взбираясь на нее, она бросала на меня осуждающие взгляды, а, снимая портрет, приговаривала: «Это тебе ничего страшного, а вот пришло бы начальство, что тогда сказала бы? Тебе-то что, а вот Наде, заведующей нашей, по шапке бы досталось из-за тебя!». Я стояла и с изумлением наблюдала за происходящим. Когда вернулась заведующая, они вдвоем долго обсуждали мое поведение.


Портрет был перевешен на другое место – у входа на абонемент. Но и это место со временем оказалось «неподходящим». Перед проверкой пожарной инспекции в помещениях библиотеки нужно было повесить знаки, означающие «выход». И вот незадача, один из таких знаков должен был располагаться как раз у входа на абонемент – прямо под портретом действующего президента. И опять для него стали искать новое место.


«Давай, Надя, уберем его, а то придет проверка, скажут, это что, намек, что Медведеву уходить пора?» – сказала Мария Семеновна.


Чуть меньше года я продержалась на этой работе. Как сложилась дальнейшая судьба портрета – мне неизвестно.


Уволившись, я через некоторое время стала искать новое место. Причем быть просто специалистом я не хотела. Я мечтала быть начальником. Зачем? Я и сама бы не ответила на этот вопрос – по характеру я не начальник, но мне очень хотелось им быть. И случилось чудо! Не буду вдаваться в подробности, мне снова предложили место в библиотечной структуре, но не библиотекарем, а начальником методического отдела. Методический отдел курировал работу всех публичных библиотек района (в том числе и той, где я раньше работала библиотекарем). Это был предел моих мечтаний (на тот момент, разумеется).


С воодушевлением я заступила на новую должность. Честно говоря, мне понравилось. Огромное количество бумажной работы компенсировалось приятным коллективом и тем, что я организовывала крупные культурно-досуговые мероприятия. Начальство было мной довольно и, не кривя душой, могу сказать, что я была неплохим сотрудником.


Поначалу политика никак не вторгалась в мою новую работу. Кроме тех случаев, когда нужно было идти на районные мероприятия, посвященные государственным праздникам – например, Дню флага или Дню независимости России (ходили мы туда для массовки). Но потом ситуация изменилась.


Как часто бывает, новое руководство района решило сменить директора. Прежнюю директрису уволили и на ее место поставили заведующую одной из библиотек. Новая директриса была молодая, творческая, фанатично влюбленная в свое дело. Звали ее Елена (имя изменено). С ней было интересно работать, появилось много возможностей реализовать себя в творчестве – проводить гораздо больше разнообразных событий.


Но меня всегда поражала в ней одна деталь – как могли сочетаться остроумие, честность и творческое начало с любовью к Путину и Единой России. Как?!


Когда мы для массовки ходили на отчетное собрание главы районной администрации, слушали весь звучавший там бред, едва сдерживая смех при торжественном внесении флага, Лена была просто в бешенстве. Она искренне не понимала, почему мы так себя ведем, ведь мы находимся на таком значимом мероприятии и обязаны испытывать гордость, покрываясь мурашками патриотизма. Когда я во время отпуска собиралась посетить Рим и Париж, Лена говорила, что это предательство – ехать к врагам своей страны.


А потом случилось одно событие – Крым стал частью России. Что тут началось! В городе проходили торжественные мероприятия, на которых требовалось присутствие огромного количества людей, а где их взять? Конечно же, привлечь бюджетников. Я сказала, что не пойду, на что Лена заявила: «То есть как не пойдешь, по какому праву ты отказываешься?» Когда я объяснила ей свою позицию, последовал ответ: «С такими взглядами тебе, моя дорогая, надо работать не в государственном учреждении, а на рынке у частника.


Государство платит тебе деньги, и ты обязана поддерживать все его решения».


Когда я возразила, что государство платит мне зарплату за выполнение моей работы, ответ был: «Ну и хрен с тобой, можешь никуда не ходить, без предателей обойдемся!»


Наше учреждение приняло участие в шествии. Я с изумлением смотрела на видео, как заведующие, библиотекари и другие сотрудники учреждений мгновенно превратились в бесформенную, покрытую выпученными глазами массу: «КРЫМ НААААШ!!!»


А спустя некоторое время были выборы губернатора. Все сотрудники получили огромные списки с данными каких-то людей, за которых следовало подписать бумажки – якобы они голосуют за Полтавченко. А самим – пойти проголосовать досрочно. 

Естественно, предварительно была устроена промывка мозгов: мол, если Полтавченко не победит, половину библиотек закроют, а штат сократят. Я, конечно, понимала, что это все бред, но далеко не все разделяли мое мнение. Устроили собрание главы, где его заместители, начальники отделов администрации, директора школ призывали всех голосовать за «единственного достойного кандидата».


Отдельно стоит сказать, как проходило досрочное голосование. Мне пришлось идти в администрацию – голосовать досрочно. Я зашла в зал, где стояло много столов, и девушка, сидевшая за одним из них, вручила мне конверт. Я зашла в кабинку, поставила галочку и, выйдя, обнаружила, что урны-то нет! Подхожу к девушке и говорю: «извините, а где урна?». Она в ответ протягивает руку и, улыбаясь, говорит: «конверт давайте мне». Я пытаюсь возразить, что мол, хочу сама опустить его в урну, но девушка заявляет, что так проходят все досрочные голосования, урна прибудет в самом конце работы комиссии.


Спустя 3,5 года работы я поняла, что больше так не хочу. Поразмыслив, решила стать стюардессой. 


Я нашла школу стюардесс, которая сотрудничала с компанией «Трансаэро» и обещала содействие в трудоустройстве по окончании курсов. Время курсов выпадало на мое рабочее время, и я уволилась.


А через некоторое время уволилась и моя бывшая директриса Лена. Справедливости ради надо сказать, что Лена очень многое сделала за год работы директором. Библиотеки стали значительно лучше, две из них были отремонтированы за счет администрации (хотя многое приходилось доделывать своими руками – в прямом смысле слова). Остальные библиотеки были отреставрированы за личные деньги Лены, она даже взяла для этого кредит.


Все это было сделано из-за ее большой любви к библиотекам и преданности своему делу. Несколько сотрудников, поддерживающих ее начинания, в том числе и я, клеили с Леной обои, красили стены, декорировали интерьер, делали творческие уголки для мастер-классов. Лена купила множество аксессуаров и мебель из Икеи. Про библиотеки района начали писать СМИ, снимались репортажи.


И Лена стала не нужна. В администрации решили, что свою функцию она выполнила - ее уволили без всяких почестей и с неоплаченным кредитом. Могу сказать, что общаемся мы с ней по сей день: у нее совершенно другая жизнь и другое отношение к власти.


А я, так и не став бортпроводницей в связи с разорением «Трансаэро», случившимся сразу после окончания курсов, стала вновь искать работу.


Иногда я встречала своих бывших коллег (повторюсь, библиотека была недалеко от моего дома). Они рассказали мне о том, как бюджетников из подростково-молодежных клубов «сгоняли» на крестный ход! Благо, от библиотекарей этого не требовали, видимо, нужное количество людей на сие мероприятие набралось и без них.


Мои поиски длились очень долго. Поначалу я была уверена: ни за что не вернусь в бюджетную сферу и, имея огромный опыт, точно найду лучшую работу. Но со временем моя уверенность улетучилась. Мой опыт был не очень-то нужен, и в один прекрасный день все пошло по привычному сценарию: я снова устроилась в бюджетное учреждение начальником отдела. Только на этот раз это было учреждение дополнительного образования – один из дворцов творчества. 


Здесь тоже было много «забавных» ситуаций. Устраиваясь на работу, я спросила, есть ли дресс-код. Я знаю, что в некоторых образовательных учреждениях он есть, а для меня важно одеваться так, как я хочу. В отделе кадров мне сказали, что в принципе дресс-кода нет. Но первый рабочий день начался с замечания моего начальника – заместителя директора – насчет того, что я пришла в синих джинсах. Оказывается, дресс-код для ее позиции существовал – и для ее подчиненных, соответственно, тоже. Также летом нельзя было ходить с голыми ногами даже при +30, а если в колготках жарко, то носи сеточку, следуй ее примеру. 


Нужно отметить, что замдиректора была довольно молодой женщиной – 35 лет. Конечно, я не следовала всем этим указаниям – о правилах же нужно предупреждать сразу. У нас часто случались конфликты.


А директриса вела себя еще «круче». Ей было за 60 и на пенсию она не собиралась. Общалась со всеми на повышенных тонах, своих многочисленных замов отчитывала как учитель отчитывает первоклассников, а о себе всегда говорила в третьем лице «директор сказал то-то», «директор сделал это». Компьютером она не владела, и, как мне кажется, не особо хотела вникать в технологии. 


У нее была машина и личный водитель, который числился сотрудником учреждения и получал зарплату – думаю, немаленькую. До этого у нее имелся другой водитель, которого она уволила за то, что он ее не подстраховал, когда она зимой упала с крыльца. Была забавная ситуация: он повез ее в комитет по образованию на совещание, а по дороге она сообщила ему, что он уволен.


Водитель развернул машину, а в ответ на возгласы директрисы объявил: раз он уволен, то везти ее куда-либо не должен.


Начальник пресс-службы этой организации тоже был очень своеобразным человеком. Он приходил чуть ли ни в экстаз при слове «Путин» или «Сталин», рядом с его рабочим местом висела имитированная карта мира, где все, кроме Китая, было обозначено как «Россия».


Происходило много интересного, но один случай особенно врезался в память. Наш отдел организовывал выставку-конкурс «Ночь перед Рождеством», посвященную юбилею Н.В. Гоголя и Новому году. К каждому мероприятию делали афишу, которую обязательно нужно было согласовать с директрисой.


Что было на афишах, думаю, догадаться нетрудно – сюжет из одноименной повести Николая Васильевича. Но ни одну из афиш она не утвердила. Причина – УКРАИНИЗАЦИЯ! Как бы бредово это ни звучало, но – да, на одной афише Солоха в украинском народном костюме, да еще и с голыми коленками (слова директрисы), на другой – Вакула, видно же, что украинец, да еще и верхом на чёрте! Пришлось сделать нейтральную афишу с зимним пейзажем – она пришлась по душе.


Перед президентскими выборами директриса собрала совещание и сказала, что мы обязаны пойти проголосовать. Мол, агитировать ни за кого она не будет, но мы должны помнить, как много хорошего для нашего города сделал ВВП. Мы должны мотивировать сотрудников и составить списки – кто в какое время пойдет голосовать. Естественно, я никого не агитировала – всем сотрудникам сказала, что это их личное дело, но, если спросят, ходили ли они, пусть скажут, что ходили и в такое-то время. В день голосования нужно было каждый час отписываться, сколько сотрудников проголосовало. И закончить это дело следовало до 13 00.

Летом 2020, когда голосовали за поправки и «обнуление», знакомые прислали мне ссылку на сообщество Пикабу – одна сотрудница записала, как директриса и ее заместительница вынуждают ее идти голосовать против воли.


К этому времени я уже год как работала в другом учреждении: тоже начальником, тоже в дворце творчества, только ближе к дому. И мы тоже должны были проголосовать, причем по возможности досрочно, и тоже отчитаться о том, сколько людей проголосовало.


Нужно сказать, что здесь вполне адекватное руководство. Правда, джинсы тоже носить нельзя – об этом я опять же узнала не сразу. А еще не так давно меня вызвала к себе заместительница директора и отчитала за то, что я состою в «неправильных» группах ВКонтакте (догадываюсь, кто ей донес). На мои возражения, что это моя личная жизнь, что страница у меня закрыта, что у меня в друзьях нет никого из наших учащихся, и вообще, «у нас же демократия», она ответила, что – да, у нас демократия, но не для тех, кто работает в госучреждении. И вообще – человек, работающий в бюджетной сфере, не может такое постить и так думать. Ни к какому соглашению мы не пришли, каждый остался при своем мнении. 


Я, конечно, понимаю, что ей, скорее всего, безразлично, в каких я группах состою, как и о чем думаю. Просто у нее должность такая – донесли, нужно отреагировать. Как сказала моя знакомая – ты думаешь, им так хочется за твои взгляды, если что, отвечать перед законом?


И директору, думаю, было все равно, сколько нас проголосовало, но администрация требует отчет, у администрации требует отчета Смольный, и так почти до бесконечности.


Зимой начали собирать данные – кто из сотрудников хочет прививаться от коронавируса. На совещании директриса сказала, что пока только спрашивает о желающих, при этом нужно понимать, что мы, конечно, не военные, но тоже подневольные люди. Поэтому, если поступит распоряжение от администрации, мы должны будем подчиниться и дружно привиться, потому что мы – БЮДЖЕТНИКИ.

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты