Неонацизм, массшутинг и психология фашизма

Рейтинг 3.33 (3 Голоса)

1 июля сотрудники белгородского ФСБ задержали семерых неонацистов. По данным следствия, арестованные создали экстремистское сообщество с целью «установления на территории области "государства людей белой расы"». Для этого они предполагали использовать насильственные акции прямого действия. Как относиться к таким новостям? Очередная показуха местных силовиков или часть нового мирового тренда, требующего всестороннего осмысления? 


Имена задержанных пока не раскрываются, но речь, вроде бы, идет о совсем молодых людях 16 – 19 лет. Которые, кстати, еще и возделывали плантацию конопли.


Все это звучит несколько несуразно, но, памятуя о так называемых приморских партизанах 2010 года, нужно признать, что бывает всякое.


Вишенкой на торте стали сообщения о том, что задержанные являются то ли членами украинской политической организации, то ли вовсе гражданами Украины. Прокремлевские медиа этот слух тут же подхватили.


Подобная история случается не впервые. ФСБ «винтит» участников группировки под названием МКУ (расшифровывается как Маньяки Культ Убийц) с января 2021 года, а в июне текущего года на НТВУ даже вышло «специальное расследование» на эту тему. 


Многие считают такую активность органов показухой — мол, не случайно это все происходит параллельно с массовыми митингами в поддержку Алексея Навального. Акцент на Украине также обретает вполне определенный смысл в связи с доводами о «внешнем управлении», на которое так часто ссылаются сторонники Кремля: социальная нестабильность — результат подковерной геополитической войны против России.


Впрочем, похоже, МКУ действительно имеет отношение к Украине – первые упоминания этой аббревиатуры связаны с Днепром и Харьковом. Тем не менее, выстроено это движение скорее как сетевая субкультура или мода, чем как организация с единой идеологией и лидерами. Члены националистического объединения «Русский корпус», которые хорошо знают некоторых МКУшников, даже воевали против Украины на стороне ДНР


По всей видимости, мы имеем дело со сравнительно новой политизированной субкультурой, идущей снизу. А ФСБ, видимо, какое-то время адептов этой субкультуры «пасло», чтобы в нужное время извлечь как политический козырь. У российских властей вообще большой опыт взаимодействия с ультраправыми

У «маньяков» нет единой политической программы, но, как и любых субкультурщиков, их объединяют общие взгляды. И они сами, и пишущие о них авторы называют это правой мизантропией – микстом из радикального национализма и подражания серийным убийцам. «Очищение» общества путем бесконтрольного насилия сильных против незащищенных и слабых — как в голливудской антиутопии «Судная ночь». Крепкие белые парни «очищают» общество от бездомных, ЛГБТ, мигрантов, леваков и вообще всех, кого они считают «вырожденцами».


У правой мизантропии есть свой поэт — рэппер Скаббибал.


Если часть «маньяков» распространяет свой контент через каналы в Телеграме и даркнет, то Скаббибал уже несколько лет тиражирует свои треки через паблики Вконтакте и Youtube. Он сохраняет принципиальную анонимность, появляясь на публике исключительно в маске — давняя традиция, заложенная нюметал-группой Slipknot еще в начале 90-х. 


Жанр Скаббибала тоже уходит корнями в 90-е, и называется хорроркором: однообразные, простые минуса и такие же однообразные тексты о пытках и убийствах, декламируемые визгливыми выкриками. 

Они не могли поверить что умрут
Это как бы противоречило их мировосприятию
Все они думали, что я над ними сжалюсь
Это чудесное мгновение
Когда они осознают
Что им не жить
Когда их глаза гаснут.


Убей его, завали пидараса
Полосни ножом по горлу и глаза погаснут
Убей эту суку, ей незачем жить
Отруби ей конечности как знатный мясник.

Особое место в текстах и клипах Скаббибала уделяется насилию над женщинами, максимально жестокое убийство женщины — это его основной фантазм. 

Теперь ты тот ублюдок
В черной маске с топором
Почувствуй боль, она пронзает душу
Осколками стекла,
И ты уже готов идти убивать!
Голоса говорят: «Продырявь эту суку,
Изнасилуй в кустах, обезглавь и забудь!»
Эта ночь холодна, дружище,
Ты сжимаешь топор, нанося удар,
И она уже не дышит!
Это слишком просто, эта сука сдохла,
Это чувство бога!

В своем единственном интервью Скаббибал​ говорит, что все, что он делает – всего лишь поэзия и музыка, не имеющие отношение к реальной действительности (в действительности он помогал делать музыкальное сопровождение для канала одного из «маньяков» — но говорит, что ничего не знал о его «деятельности». Думаю, тысячи его подписчиков – и не только их – готовы повторить эти слова. 

Нужно заметить, что тексты в жанре хорроркор — далеко не единственный и даже не самый интересный случай, когда встает вопрос об этической приемлемости музыкальной контркультуры — хотя в представлении российского обывателя такие вопросы ставились исключительно позднесоветскими чиновниками.


Так, известный американский серийный убийца 1980-х Ричард Рамирес заявил на суде, что «вдохновлялся» песней австралийской рок-группы AC/DC Night Prowler. В песне довольно реалистично и подробно описано, как мужчина проникает в дом к спящей девушке, нападает на нее и убивает с помощью ножа. И хотя музыканты настояли на том, что образы в этой песне — не более чем аллегория, на концертах они ее больше не исполняют. Трек регулярно удаляют с массовых интернет-площадок, хотя многие фанаты группы считают это возмутительным ханжеством.


Характерная черта лирики Скаббибала — сочетание депрессивных, мазохистских и даже суицидальных моментов с крайней агрессией. Авторский герой Скаббибала бесконечно переживает душевные страдания, вспоминает травматический детский опыт, ссылается на бездушность и жесткость других людей.

Хладнокровный взгляд и эмоций ноль.
Кодовое имя - потрошитель с каменной душой.
Твою шею обвивает удавка,
Дети хотели убежать, но лежат продырявлены,
Их мать умирает от ножевых,
Я обливаю дом бензином - надо замести следы.
Внутри меня холод и пустота,
Годы проходят, мрак, крови все больше на руках,
И вопрос «кто ты?» в голове не умолкал никак,
У виска, у виска... Наставил, осталось нажать!

Примечательно, что в этом тексте описана довольно типичная динамика так называемого массшутинга — человек совершает массовое убийство, а затем сводит счеты с собственной жизнью. Подобные «качели» идеализации/деидеализации — от внутренней пустоты и абсолютной ничтожности до «чувства бога» — характерная черта большинства серийных убийц, как это отмечал всемирно известный по «делу Чикатило» психиатр Александр Бухановский.


Саморазрушение в этой логике является не побочным эффектом убийства других людей, напротив: субъект переживает уничтожение собственного Я, что воспринимается им как предельное мучение. «Затопленная» этим состоянием психика прибегает к наиболее архаичному защитному механизму — проекции. Окружающие должны пережить ту боль и дезинтеграцию, которые переживает убийца. Уничтожая людей в состоянии «чувства бога», убийца приходит к ощущению того, что собственную уязвленность и бессилие ему таким образом не ликвидировать - и убивает себя, либо же совершает серию саморазрушиельных поступков (например, попадает в поле зрения полиции).


Похоже, так в наиболее общей форме можно описать поведение классического серийного убийцы. Массштутинг воспроизводит этот подход в максимально технологизированном и динамичном, конспективном виде. 


Между тем, «расчленять людей — очень тяжелая работа, как физически, так и психологически» – как говорит один из персонажей сериала «Охотник за разумом», реальный серийный убийца Эд Кемпер.

Уместно вспомнить понятие горизонтального и вертикального письма у Вальтера Беньямина: если эпоха промышленной революции тяготеет к т. н. горизонтальным культурным формам – большим романам и долгим повествованиям, то по мере развития технологий усиливаются вертикальные, гораздо более подвижные и лаконичные тексты, которые можно быстро перелистывать, почти мгновенно приходя из исходной точки к финалу.


К большому сожалению, надо признать, что массовые убийства — тоже часть человеческой истории, подчиняющаяся всем закономерностям последней.

Один из ярчайших эпизодов массшутинга – бойня на норвежском острове Утёйя, в июле этого года событию исполняется 10 лет. Чуть более часа бизнесмен ультраправых взглядов Андерс Брейвик методично и хладнокровно убивал подростков 14 – 17-лет – участников местной социал-демократической «молодежки». В итоге – 69 убитых, 62 раненых, т. е. Брейвик стрелял на поражение практически каждую минуту. 


По мысли Брейвика, теракт должен стать началом нового Крестового похода против мультикультурализма и культурного марксизма, которые разрушают цивилизацию белых людей. Насильственная борьба с марксизмом должна стать постоянной практикой, за счет которой белая Европа отразит наступление мигрантов. 

Другими словами, массшутинг должен стать повседневностью.


По крайней мере для России призыв Брейвика оказался крайне актуальным. Количество расстрельных акций все увеличивается и, похоже, в будущем их будет еще больше. 

Конечно, можно возразить, что подобные вспышки насилия, как правило, не имеют политической мотивации, однако что первично? Само по себе насилие или идеология гендерного, классового и т. п. превосходства?


Первым проблемы психосоциальной подоплеки ультраправых движений сформулировал австрийский психоаналитик Вильгельм Райх в своей книге «Психология масс и фашизм» 1933 года.


Райх писал, что в основе политического фашизма лежат не только чисто экономические интересы определенных сегментов господствующего класса, но и так называемая репрессивная психика — форма психической организации, основанная на насилии и иерархичности, отрицающая возможность радоваться и получать удовольствие от жизни. 


Точнее, фашистская психика получает удовольствие только в одном-единственном формате — полностью подчиняя и уничтожая тех, кого она расценивает как врагов.

Эти соображения Райха были развиты французскими философами Жилем Делезом и Феликсом Гваттари в их двухтомнике «Капитализм и шизофрения». Фашизм, согласно их описанию, выражается в социальной организации всех уровней общества: сексуальных отношений, бытовых отправлений, дружеских, семейных связей. 


Фашизм, писали Гваттари и Делез, проявляется именно в таких вещах, а политическая репрезентация отдельных людей и групп, вовлеченных в подобные процессы, может быть самой разной. Грубо говоря — можно позиционировать себя как сторонника прогресса и даже революционера, а на деле быть самым крайним консерватором.


Тем не менее, надо признать, что политическая репрезентация тоже имеет колоссальное значение — особенно для нынешних реалий, когда человечество, похоже, входит в новую историческую эпоху. 


Можно было бы, следуя известной формулировке Маркса из «Нищеты философии», выделить фашизм-в-себе и фашизм-для-себя. Да, действительно, психологической основой ультраправых движений является «ультранасилие»: полное подчинение, подавление и уничтожение другого человека — с целью компенсации чувства собственной хронической пустоты: мизантропия. Но некоторые приходят к обобщению подобной мизантропии до уровня политической идеи: да, мы должны депортировать всех мигрантов, да, мы должны убить всех левых, мы должны построить систему, сутью которой будет максимально жестокое подавление «низших» «высшими». 

Это именно то, о чем всегда говорили антифашисты: ультраправые только прикрываются звучными лозунгами, а на самом деле им просто хочется убивать.

Однако нельзя игнорировать и тот факт, что очень часто мизантропия проявляется в сублимированной, если можно так выразиться, «одухотворенной» форме, когда крайне правые идеи озвучивают статусные спикеры, селебрити и даже интеллектуалы. Как, например, это делает связанное с МКУ объединение «Русский корпус», которое описывает себя в терминах «возрождения здоровых нравственных ценностей».


Не секрет, что после старта войны на Донбассе в 2014-м российские ультраправые организации ощутимо поредели: часть неонацистов полегла в степях того же Донбасса, другие поконфликтовали друг с другом на почве «украинского вопроса» (левые тоже конфликтовали, но если леваки в сложных ситуациях банят друг друга в соцсетях, то ультраправые берутся за травматы и ножи).


Кроме того, после уличной войны фа/антифа нулевых и массовых митингов начала 10-х власть увидела в радикальных правых реальную угрозу — и те столкнулись с довольно жесткими репрессиями.


При этом очевидно, что общество в целом остается крайне ксенофобным — невзирая на волну интереса к феминизму и нарастающую критику власти. Не так уж много сомнений в том, что Россию вполне может ждать ультраправый «камбэк».

Но каждый раз подобные «камбэки» — будь то возвращение в моду постпанка, портативных колонок или джинсов-клеш – происходит в чуть иной форме. Видимо, что-то похожее и с МКУ: наци-скинхеды 90-х ушли, и «боны» нулевых уходят с исторической сцены, но их сменяет более агрессивная субкультура, обнажающая экзистенциальные корни фашизма. 


Ведь в любом обществе всегда есть полюс развития и полюс реакции, напряжение на которых время от времени нарастает симметрично. В России явно началось брожение, живущее предчувствием демократических преобразований. Нарастает недовольство авторитаризмом, все больше — невзирая на противодействие властей –появляется независимых медиа, даже левая и просоциальная риторика очень медленно, но выходит из тени. 


Логично предположить, что и российский неонацизм все активнее начнет откликаться на мизантропический месседж Брейвика, а бытовое насилие принимать все более брутальные формы.


Основной вопрос здесь — как именно будет развиваться коллективный Скаббибал. Возможно ли, например, его сращение с либертарианством – как это фактически произошло в случае Тесака Марцинкевича, во многом подготовившим основу для правой мизантропии? 


Или российский правящий класс найдет способ инструментализовать маньяков и убийц, как он это уже неоднократно делал? Такой вариант никогда нельзя сбрасывать со счетов.


Изображение на обложке – Republica с сайта Pixabay

поделиться

КОММЕНТировать

последние посты