«Мы отсюда не уезжали»: жизнь ветеранов уральской геологоразведки в покинутом посёлке

Рейтинг 4.75 (4 Голоса)

Мы продолжаем журналистский сериал Георгия Малания «Полярный Урал: социальный трип». Ранее вы читали трэвел-репортаж, в котором автор поделился впечатлениями от поездки в Байдарацкую тундру, и у этой истории будет продолжение. А пока мы расскажем вам о геолого-туристической базе «Перевал» на западе Ямало-Ненецкого автономного округа, у границы с Республикой Коми. Как «перестройка» и реставрация капитализма решили судьбу уральской геологии, как научный энтузиазм живёт в условиях мёртвого горного посёлка, во что верят и на что надеятся ветераны полярно-уральской геологоразведки — об этом читайте в материале Георгия Малания.


Принесённый проводницей кофе немного взбодрил меня, севшего в поезд в слегка сонливом состоянии. Сидячий вагон пока ещё пустой, со мной от вокзала города Лабытнанги едет всего несколько человек. Но август — горячий сезон для грибников, которые ездят в том же направлении, что и я сейчас. Пока у меня есть час в пустом вагоне, выбираю удобное место с раскладным столиком у окна. На своё, в соответствии с билетом пересяду потом, если потребуется. 


Мой путь лежит на станцию «110 километр», что высоко в горах Полярного Урала, вблизи евроазиатской границы. Впереди — два с половиной часа следования по земле, манящей даже жителей этого региона, кому повезло… сложно сказать, меньше или больше, чем живущим здесь, в его западной, горной части.

Станция «110 километр»


Помню, как мне однажды сказала известная в этих краях ненецкая писательница Анна Неркаги: «Весь Ямал — наша земля, которую мы любим одинаково, не важно, горная она или равнинная». Мне понятно такое самосознание кочевого северного народа. Хотя я, проживший много лет в этом арктическом краю, и по сей день не теряющий связь с ним, являюсь, возможно, редким человеком, называющим эту землю не Ямалом, а Уралом. Уже сегодня узнаю, что не одинок в таком восприятии малой родины, и что среди нас есть те, кто всю свою жизнь отдал на изучение и научное освоение этого края. В этом, собственно, и состоит цель моей поездки — познакомиться с ветеранами полярно-уральской геологоразведки, которые, несмотря на все трудности и вызовы времени, продолжают трудиться в полевых условиях.


Поезд «Лабытнанги — Воркута» идёт очень медленно, рельеф местности от поймы Оби к горам обязывает выдерживать определённую скорость и не превышать её до тех пор, пока не будет преодолён массивный хребет Полярного Урала. Город постепенно остаётся позади, и за окном видны последние километры заболоченной тундры, поначалу низменной, затем всё более увалистой и каменистой. Вот и мост через реку Ханмей, которая выходит здесь на Западно-Сибирскую равнину, а поезд тем временем плавно заходит в предгорье Полярного Урала, которое выражено чётким орографическим уступом. После заброшенного полустанка «165 километр» и ручья Гердъизшор (на языке коми — Жёлтый) начинается совсем другой пейзаж: по-осеннему рыжая тундра сменяется густым хвойным лесом, а вдоль железнодорожного полотна появляются первые скальные выступы. Поезд останавливается на станции «Харп» (ненец. Северное сияние) у одноимённого посёлка городского типа, моей малой родины. На нём и заканчивается городской округ Лабытнанги, после которого виды за окном изменятся ещё больше, став похожими на исландские.


Цепь огромных и уже безлесых гор тянется на протяжении всего дальнейшего маршрута. Самый большой массив — Рай-Из — визуально напоминает большую собаку, которая прилегла отдохнуть, сложив передние лапы возле морды, а задние поджав. Кажется, что до него рукой подать, но на самом деле это лишь характерная для местных пейзажей оптическая иллюзия. Здесь нередко, видя гору в поле своего зрения и ощущая себя у самого её подножия, можно идти до неё час, а то и два, особенно если местность труднопроходимая, а обычно так оно и есть.


Край этот дивен и красив, но суров и требует осмотрительности от любого, живущего здесь или прибывающего чужеземца. Ну а мне бояться нечего, потому что сейчас, когда я сойду на своей станции, меня встретят местные старожилы. Затем меня разместят на геолого-туристической базе. И вот, на горизонте показались разрушенные деревянные дома, спрятанные средь огромных горных гряд и лишь слегка виднеющиеся с полустанка. Это значит, мне пора готовиться к выходу. 



База в мёртвом посёлке


Меня встречает седой мужчина в больших очках, за которыми виден кроткий и доброжелательный взгляд. Это Игорь Геннадьевич Перминов — ветеран полярно-уральской геологоразведки, ныне — один из создателей геолого-туристической базы «Перевал», действующей на территории покинутого посёлка Полярный. Вместе со мной он встречает ещё одного человека — своего товарища, прибывшего из Харпа. Мы идём на базу. 

База «Перевал». Ненцы. 


— Вот это некогда была улица Геологов, а вон там, параллельно — Уральская, — начинает знакомить меня с посёлком Перминов. 


Дорог здесь нет от слова «совсем», мы идём по грунтовке, изрядно размытой дождями, которые, по словам местных, не прекращаются всю последнюю неделю. Даже сейчас моросит.


— Вот это был наш клуб, — Перминов показывает на заброшенное, но хорошо на фоне других сохранившееся двухэтажное здание. Чуть поодаль стоят знакомые глазу любого жителя ЯНАО «бамовские» дома, от которых здесь остались лишь руины. Это и есть Полярный — покинутый посёлок с богатым историческим прошлым, которое связано не только с геологией, но и с ужасами сталинского ГУЛАГа и «ядерной гонкой» Холодной войны. 


В 1940-х годах через уральское Заполярье прошел маршрут строительства железнодорожного полотна от Воркуты через Салехард к Игарке, что вошло в историю как 501-я стройка. То была часть неудавшейся Трансполярной магистрали, которая была задумана в 1928 году в рамках проекта «Великий Северный железнодорожный путь». Как и все крупные стройки того времени, она не обошлась без участия заключённых ГУЛАГа. Вдоль всей трассы устраивались небольшие посёлки вольнонаёмных строителей и бараки с узниками лагерей, содержавшихся и трудившихся в бесчеловечных условиях, многие там и заканчивали свои дни. В 1953 году, после смерти Иосифа Сталина строительство дороги было заморожено, однако участок «Чум — Лабытнанги», соединяющий европейский север России с Полярным Приобьем, остался действующим и ныне является частью Северной железной дороги. Полярный, основанный во время 501-й стройки как опорная база для добычи песка и гравия, оказался на 110-м её километре. 


В середине 1950-х годов в посёлке обосновались геологи, и началась другая жизнь. Долгие годы здесь располагалась база Полярно-Уральской геологоразведочной экспедиции, также была проложена грунтовая дорога к посёлку-спутнику Харбей на берегу одноимённой горной реки, где функционировала опытная обогатительная фабрика для получения молибденового концентрата. В первые годы своего существования оба посёлка работали на разведку и получение сырья для нужд атомной и других отраслей промышленности СССР. Вскоре харбейский рудник был тщательно законсервирован, и оба посёлка оказались заброшены. Однако Полярный вскоре получил вторую жизнь, когда его выгодную позицию с готовой инфраструктурой оценили военные. В 1961 году здесь временно разместилась база ракетных войск стратегического назначения для проведения самой засекреченной в СССР военной операцией «Роза». Она включала в себя пуски баллистических ракет средней дальности Р-12. Эти БРСД были уничтожены в 1987 году по договору с США о сокращении РСМД. Опыт, полученный в ходе данной операции, пригодился военным на Кубе. Но военная история Полярного на этом не закончилась: до начала 1980-х годов здесь несло дежурство радиолокационное подразделение советской противовоздушной обороны.


Активному развитию посёлка как геологоразведочной базы поспособствовали также успехи головного предприятия —  «Главтюменьгеология». На начало XXI века в Полярном находилось пятнадцать шестнадцатиквартирных домов с центральным отоплением и холодным водоснабжением. Инфраструктура посёлка содержала всё необходимое для обеспечения жизнедеятельности: котельную, дизельную электростанцию, водозабор из двух скважин, железнодорожный тупик, узел телефонной радиосвязи и спутникового телевидения, производственную зону, отделение почтовой связи, баню и магазины. Жившие здесь дети посещали детский сад и обучались в школе. Культурный досуг обеспечивался наличием клуба, а горнолыжная база давала возможность для активного и полезного для здоровья времяпрепровождения в зимний сезон.


После распада СССР Полярный, как и многие другие арктические населённые пункты, оказался в упадке. Деградация и развал отечественной промышленности, в том числе геологии, привело к вымиранию посёлка. В 2004 году он был окончательно покинут жителями, а в 2006-м упразднён согласно региональному закону «Об упразднении некоторых населенных пунктов Ямало-Ненецкого автономного округа». Ещё через два года была закрыта геологическая база, но её история не закончилась вместе с посёлком. 


В 2011 году ветераны полярно-уральской геологоразведки и старожилы Полярного, совместно с ветеранами Афганистана и предпринимателями Лабытнанги, приняли решение создать на территории бывшего Полярного многофункциональную базу «Перевал». Собственно, вот она и есть. Ничем не примечательное на первый взгляд место, напоминающее обычную гаражную территорию или участок какого-нибудь автосерсиса. Меня заселяют в тёплый гостевой балок, где уже обосновались два постояльца из Воркуты. Коренастый мужчина по имени Владимир, хлопочущий у электроплиты, сразу же приглашает меня к столу разделить обед с ним и его напарником. Бросив вещи на занятую мной пружинистую кровать и скинув плотную, утеплённую камуфляжную куртку, мою руки и сажусь за стол. Игорь Геннадьевич удаляется в свой дом, обещая зайти вечером пообщаться за чашкой чая.

Игорь Геннадьевич Перминов — ветеран полярно-уральской геологоразведки.



От ПУГРЭ к ПУГГП


Игорь Геннадьевич, расскажите историю вашей базы. Почему вы решили воссоздать её спустя несколько лет после упразднения посёлка?


— Мы не решали воссоздать её, мы её просто не покидали. Как работали здесь, так и работаем. В 2004 году местные жители стали переезжать кто в Харп, кто в Лабытнанги, а наша экспедиция никуда не переехала. Когда наш посёлок упразднили, мы нашли помещение для нашей конторы в Лабытнанги, а материальная часть осталась здесь. Некоторое время мы жили в городе, в течение недели приезжали сюда и работали, а на выходные уезжали домой, оставляя здесь сторожей.


Это всё о ПУГРЭ (Полярно-Уральской геологоразведочной экспедиции, — прим.)?


— Да, только теперь мы называемся ПУГГП — Полярно-Уральское горно-геологическое предприятие. Эта организация — правопреемник ПУГРЭ, акционированное предприятие. А вообще, меняться ситуация здесь началась гораздо раньше — в «перестройку». Тогда фактически начался развал геологии, но мы ещё толком не понимали, что происходит. Это и предопределило гибель посёлка, который строился вокруг этой сферы и буквально был построен на ней.


Как всё это произошло? Наверняка это был постепенный и последовательный процесс?


— Да. С развалом сферы нашей профессиональной деятельности стала разваливаться и наша инфраструктура. Раньше как было: мы писали геологические проекты и составляли сметы, в которых была строка «Содержание социальной сферы». Это школы, детсады, больницы, не говоря уже о котельных, которые мы должны были постоянно поддерживать в рабочем состоянии и закупать для них топливо. И вот, с наступлением «перестройки» эта строка была убрана из наших смет. То есть нас просто перестали поддерживать на госуровне — мол, акционируйтесь, ищите спонсоров. Впоследствии нам так и пришлось поступить. Последние более-менее приличные работы мы проводили с 1989 по 1991 годы. 


Что изменилось потом, когда вы акционировались?


— В экспедиции было создано два участка: хромитовый и золотой. Хромиты оказались более ликвидными, а с золотом сложнее. Нас взяли на попечение собственники из Москвы, новейшие структуры, но у них тоже есть свои интересы — им нужна прибыль. Если даже дело обстоит с геологией, то от нас требуется защищать проекты, пробивать их на федеральный уровень и выполнять какие-то госзаказы. А прибыль наши хозяева делили между собой. В итоге всё было, как это тогда называлось, на самоокупаемости. Ну а мы какое-то время даже не получали зарплату, с нами рассчитывались продуктами. Но так было в те времена не только у нас, а по всей стране.



Сохраняя историческую память


Сейчас база «Перевал» выглядит совсем не приметно, так что со стороны нельзя и понять, что это геолого-туристическая база. Но, по словам Перминова, так было не всегда.


— Раньше у нас здесь симпатичный теремок, в котором размещался клуб базы. Там был приличный холл, бар, холодильник, даже плазма висела, работала столовая. Рядом были баня и гараж со снегоходами. Всё было классно, пока в 2015 году не случился пожар, в результате которого, к сожалению, сгорело всё — сначала баня, потом всё остальное. Столовая теперь стоит на берегу пруда, что вблизи платформы, но это не наша территория, там обосновался один наш товарищ. Поначалу, после пожара, мы пытались с ним договориться и что-то решить, нужно было много денег на восстановление сгоревшего комплекса, но он решил поступить иначе — обособиться и забрать себе столовую. Но неизвестно, что у него там будет дальше. Клуб-то принадлежал экспедиции, а столовая как принадлежала, так и принадлежит ЧЭМК (Челябинский горно-металлургический комбинат, — прим.), у предприятия есть документы на неё. И вот сейчас наш коллега делает там ремонт, даже поставил уже стеклопакеты, привезённые из Лабытнанги, а в один прекрасный день сюда может приехать делегация из Челябинска и либо, сказав «спасибо» за ремонт, забрать столовую себе, либо просто бульдозером всё разрушить. Ну а мы продолжаем заниматься своими делами. В планах — обустроить здесь гостиницу на 32 места, ремонтно-механическую зону и дизельную станцию.

Бар внутри сгоревшей гостиницы «Теремок»



То есть база «Перевал» сохраняет преемственность от ПУГРЭ и продолжает её традиции?


— Безусловно. Если точнее, наша цель — сохранение исторической памяти о работе геологов на Полярном Урале, и не только геологов, но и военных, строителей и железнодорожников.


Что вы делаете для этого? Проводите ли какие-то публичные мероприятия на базе?


— Проводим. Основное направление деятельности нашей базы — тематический туризм. У нас есть геологическая тропа и хрустальная долина, куда мы водим на экскурсии школьников и взрослых.


Школьники приезжают из населённых пунктов ЯНАО?


— Да, но чаще из Коми. Даже из Сыктывкара приезжали. До пандемии я проводил им лекции: рассаживал на втором этаже в гостевом доме и рассказывал, что такое геология, для чего она работает и как проходит рабочий процесс, показывал им наши рабочие инструменты. Помимо тематического туризма и других, связанных с геологией, направлений, на базе «Перевал» присутствует и ремесленная сфера. Мы мастерим печки для оленеводов. Ненцы нам дают свои проекты, а мы делаем. Расплачиваются они с нами обычно не деньгами, а натурпродуктом — олениной, иногда бензином, но его возить невыгодно. Что ж, натурпродукт здесь всегда востребован, ведь мы в абсолютно мёртвом посёлке, где нет никаких магазинов.

Поселок Полярный сейчас



С уральским самосознанием


Игорь Перминов родился в 1958 году на Северном Урале, в городе Серове Свердловской области. На Полярный Урал впервые приехал в начале 1980-х в составе студенческой научной экспедиции, и уже тогда почувствовал интерес к этой земле. В 1986 году, будучи уже дипломированным выпускником Уральского горного института, Перминов переехал в Полярный на постоянное место жительства.


— Наша студенческая экспедиция работала по договору с ПУГРЭ. По окончании института я должен был три года отработать на выпустившей меня кафедре, но меня тянуло сюда. Было интересно как можно скорее применить свои научные знания на практике.


Один из вопросов, которыми Перминов всегда задавался в ходе своей профессиональной деятельности, касается экономической и логистической разделённости Урала. 


— У меня всегда было убеждение, что Урал — это единая геологическая система, которую должны изучать и осваивать одни организации и одни люди. Поэтому мне всегда было непонятно, почему в Свердловске работает, скажем, «Уралгеология», а здесь — «Главтюменьгеология». 


Вы считаете, что объединение Урала имеет смысл?


— Конечно, имеет. Был вот некогда проект «Урал промышленный — Урал Полярный»: речь шла о строительстве железной дороги «Обская — Полуночная», которая должна была идти по восточному склону Урала и таким образом соединить его промышленные регионы с неосвоенными северными широтами. Мы принимали в этом участие, занимались изысканиями. В частности, изучали месторождение вулканических пород в районе озера Варчато.

Озеро Варчато



Варчато разве относится не к Западно-Сибирской равнине?


— Ну, визуально оно в низине, но это ещё не равнина, а пенеплен, который называют Малым Уралом. Там есть малые хребты и выходы вулканических горных пород, которые прослеживаются также на Среднем и Южном Урале. 


Почему же проект строительства дороги «Обская — Полуночное» не был реализован, несмотря даже на присутствие месторождений по этому маршруту? Казалось бы, есть даже экономическая целесообразность.


— То, что там есть месторождения, известно давным давно. Они разведаны, но не востребованы. История этого проекта ведь начинается вовсе не в наши дни, а ещё аж до революции. Когда же им занялись в 2005 году, то подняли всех геологов, включая нас. Говорили, что нужны запасы, и фактически заставляли нас делать их, постоянно торопили. Поясню: у нас, геологов, есть такие понятия, как «ресурсы» и «запасы», это принципиально разные вещи. Запасы — это когда более точно изведано и более детально изучено. А при составлении проекта брали ресурсы и выдавали за запасы. Геологи били тревогу, говорили: «Вы что делаете? Так нельзя!». Но с той стороны можно было услышать лишь: «ты что, на пенсию торопишься? Молчи!».


В общем, конъюнктура.


— Ну да. А потом что-то в финансовом отношении не сложилось. Скорее всего, не было источников финансирования. Слишком много на себя взяли, одним словом. Конечно, если бы эту дорогу построили, то это дало бы большой толчок в освоении уральских месторождений и, в конечном счёте, объединению Урала. К слову, Полярный Урал — это ведь далеко не самое глухая часть нашего края, не такая, как Приполярный. Здесь хотя бы есть какие-то поселения и населённые пункты, а там — вообще ничего.


Однако для всей остальной России и даже всего остального Урала это нечто совсем далёкое и неизведанное. Даже те из живущих на Среднем Урале, кто знает о существовании Приполярного и Полярного Урала, воспринимают эти земли как что-то совсем другое.


— Я себя считаю и всегда считал уральцем. 


Это ваше самосознание связано с тем, что вы сами с промышленного Урала, или с вашей профессиональной деятельностью?


— И с тем, и с другим. В своё время, в юности я сказал себе, что никогда не уеду с Урала. Я и не уехал.


Весьма редкое, стоит отметить, самосознание для живущих здесь. Местные жители в основном называют свой край Ямалом, а себя — ямальцами. 


— А что такое Ямал? Это же полуостров, который занимает лишь часть Ямало-Ненецкого автономного округа, однако этим словом привыкли называть весь наш регион. А мы — не на Ямале, мы — на Урале.


На обывательском уровне вообще доходит до того, что даже жители Салехарда или Лабытнанги говорят: «Мы на полуострове», хотя оба этих города ещё довольно далеко от полуострова Ямал.


— Так вот именно. А про Полярный Урал вообще забывают, и не только местные жители, но и власти. Полярноуральская геология сейчас вообще на коленях стоит. Понятно, ЯНАО — это сейчас поставщик нефти и газа. Жаль только, что при этом страдает Полярный Урал. Кто его сейчас может поднять? Разве что предприниматели, но и они, бывает, хотят, имеют какие-то идеи, но не всегда располагают ресурсами. Сколько бывало случаев, когда инициатива стартует, а округ включает тормоз. Окружные власти разрабатывать Полярный Урал не пытаются. Знаю одного товарища, который сейчас пытается инициировать разработку нефритового месторождения неподалёку отсюда, и наверняка ему тоже вставят палки в колёса. Возможно, приведут к тому, что у него «неисполнение лицензионного соглашения». То есть газ, нефть — да, а твёрдые полезные ископаемые — нет. Доходит даже до смешного. Например, щебень — вот уж то, что всегда нужно. Например, строят дорогу «Салехард — Надым» и  засыпали её каким-то низкосортным материалом, а могли бы щебнем. Вон от станции «Обская» до 18-го километра есть карьеры и дробилки, Но все они в разных частных руках, которые между собой конкурируют — это тоже не есть хорошо.

Опытная обогатительная фабрика Харбейской геолого-разведочной партии. Ныне не действует. Посёлок Харбей также покинут, как и Полярный.


И, опять же, всё упирается в экономический базис.


— Именно. Однако, как мы можем видеть, даже очевидная экономическая целесообразность не всегда вызывает какие-то действия со стороны объективно заинтересованных кругов.


Но объединение Урала вы всё же считаете делом времени?


— Скорее да. Всё-таки это имело бы колоссальное значение для развития не только Заполярья, но и России в целом. А так — поживём и увидим.



***


Заснул я в тот вечер на новом месте не то чтобы быстро, но хорошо. На дворе вокрутинец Владимир прогревал свой большой грузовик, куда сам ушёл спать. Балок-вагонка, узкая, словно пассажирская полка, кровать и звуки работающего мотора за окном — всё это создавало иллюзию пребывания в вагоне поезда, остановившегося в ночь на станции. Вспоминая разные моменты, когда я на самом деле спал в поезде, я постепенно стал погружаться в сон. Завтра ко мне из Лабытнанги приедет Ингрид — моя подруга, работающая в городском музее. С ней мы пойдём в поход к Медвежьему ущелью, где сама она была уже не раз. Только спустя пару дней я узнаю, что в тех местах снимали часть советского фильма «Территория» о геологоразведчиках. А пока думаю лишь о том, чтобы повезло с погодой.



Видео автора, фото — автор текста, polyarny.net,Wikipedia


поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты

«Пришло время быть левее и агрессивнее»

«Пришло время быть левее и агрессивнее»

Оставить отзыв
Анализ и самокритика от немецких левых после прошедших выборов
Читать далее
«Иван Денисович»: разносторонность советского

«Иван Денисович»: разносторонность советского

Оставить отзыв
Новый фильм Глеба Панфилова стоит посмотреть
Читать далее
Кто хочет убрать Салавата Юлаева

Кто хочет убрать Салавата Юлаева

Оставить отзыв
В Башкортостане назревает очередной конфликт
Читать далее
«Заново» на Youtube!

«Заново» на Youtube!

Оставить отзыв
Мы открываем видеоблог «Политика Заново» - встречайте первый выпуск
Читать далее