Играй или умри

Рейтинг 5 (3 Голоса)

Сериал «Игра в кальмара» — очередной южнокорейский социальный триллер, потрясший глобальную медиасферу. Очень похоже, что центр социального кинематографа и вообще социально-ориентированного, антикапиталистического искусства стремительно смещается из европейских стран в Азию. О противоречивых местах нового сериала рассуждает блогер Айна Курманова.


Есть мнение, что «Красный Май» 1968 года во многом был подготовлен кинематографом. Естественно, нельзя сказать, что «срежиссирован» в буквальном смысле, поскольку если исходить из материалистического понимания действительности, революцию —  даже неудавшуюся —  невозможно «срежиссировать».


Но какая-то доля правды в этом утверждении есть. Так, Алжирская война, повлиявшая на общественные настроения 1968-го, стала первым подобным военным конфликтом так хорошо освященным в кинематографе благодаря тому, что ФНО («Фронт национального освобождения») смог создать свой кинематограф и успешно использовать его в качестве идеологического оружия. Художественный фильм «Битва за Алжир» Понтекорво, рассказавший войне за пределами Европы, убеждает в реальности происходящего и впечатляет больше газетных передовиц и сухой военной статистики, как бы цинично это не прозвучало. Что называется —  «лучше один раз увидеть».


Кадр из фильма «Битва за Алжир» Джилло Понтекорво

Не говоря о фильмах вроде «Платы за страх» Клузо от поколения французских режиссеров, заставших Вторую мировую в сознательном возрасте и не испытывавших к сложившейся после Второй Мировой системе никаких симпатий. Тем более, не говоря о более молодых французах «новой волны», задыхавшихся в душной атмосфере лжи и складывающегося авторитаризма Пятой республики, некоторые из которых не только идейно вдохновили, но и лично поучаствовали в майских событиях.


Хотя, конечно, сложно сказать, что первично — деятели «новой волны» так влияли на социум или они, как репрезентативная часть того же социума, сформулировали и отразили понятным всем образом протестное мировоззрение. Больше похоже на второе – кризис назрел сам по себе и нашел воплощение в кино. Но так или иначе, такие сдвиги в области культуры явно являются следствием более глубоких тектонических сдвигов в общественном сознании.  


Сегодня на территории РФ выпускаются картины, которые несмотря на все свое разнообразие, вписываются в одну и ту же правоконсервативную идеологическую схему, оправдывающую текущее положение дел. Вы не увидите в них ни недовольных бунтарей, изображенных в положительном ключе, ни конфликта угнетенных и угнетателей, да и и вообще ничего за пределами казенной пропагандисткой риторики о необходимости терпения, смирения, солидарности податного сословия с государством и надежды на чудо вроде победы в войне посредством облета Москвы с иконой Матрены. Фильмы вроде «Окраины» Луцика  выглядят на этом фоне исключениями и случайностями, какими-то неведомыми путями попавшие на экран.


Фильм Петра Луцика  «Окраина» посвящен борьбе жителей уральского хутора с «новыми русскими». Критики назывыют его «кинематогрофическим терактом».

В то же время в странах «развитого капитализма», где массы наелись капитализма до отвала, на передний план выступает кино с совершенно другими идейными посылами в соответствии с запросами массового зрения. Уже второй год в центре обсуждения находится кино Южной Кореи, которая в идейном отношении, похоже, становится одним из флагманов левой мысли, как Франция в 60-х — проходят многотысячные митинги и забастовки, появляется «левое кино», обсуждаемое во всем мире. Вначале «Паразиты», теперь «Игра в кальмара», побившая все рекорды по просмотрам. Сейчас будут много говорить о том, что секрет популярности этого сериала заключается в правильном маркетинге, и выдвигать теории заговора разной степени бредовости. Но дело в том, что ни одно шоу бы так выстрелило, не будь в ней важнейшего компонента, составляющего магию кино, который называется «узнаванием». 


Еще недавно Южная Корея, в отличии от своего северного соседа, считалась сверхуспешным примером неолиберальной модели и именовалась не иначе как «азиатский тигр». Сегодня же среди местной молодежи в ходу другое наименование этого государства — «Ад Чосона» («Hell Joseon»). Оказалось, что богатая капиталистическая страна с высоким ВВП и продвинутыми технологиями может считаться сущим адом большинством ее жителей, ибо страдает от тех же самых системных багов, что и любая другая капиталистическая страна, только в еще более тяжелой стадии в силу периферийного статуса, зависимого развития, культурных и прочих особенностей  — крайне неравномерного распределения национального богатства, предельной классовости и иерархичности мышления, почти полного отсутствия социальной помощи (по крайней мере, для всех, кто не работает на мегакорпорации), сверхэксплуатации, ласково именуемой правыми СМИ «чисто азиатским трудолюбием», высокой кредитной нагрузки на граждан и так далее.


Отдельно стоит отметить, что, поскольку 1/5 населения Южной Кореи проживает в Сеульской агломерации, это приводит к космически высокой стоимости жилья в столице и формированию «культуры конкуренции», пронизывающей корейское общество сверху донизу. 


О художественных достоинствах сериала можно спорить, но сложно отказать в главном: несмотря на крайнюю редуцированность и схематичность изображаемой модели, он последовательно бьет по всем этим социальнеым болевым точкам. За гротескной формой можно увидеть массу отсылок к реальности, как, например, эпизод, где говорится о реальной забастовке на  Ssangyong Motors. (в журнале «Jacobin» в связи с выходом сериала опубликовали большую статью, посвященная антирабочим практикам в Южной Корее). 



 Сотрудник "Игры в кальмара" предлагает главному герою сыграть в ттакчи, обещая, что в случае победы он получит 100 000 вон, а если проиграет, то мужчина даст ему пощёчину. После окончания игры он даёт Ки Хуну визитку, приглашая его сыграть в игру с более высокими ставками.


Все понятно, знакомо и узнаваемо в любой стране. Легко представить себе российский ремейк «Игры в кальмара», если бы у нас снимали такие фильмы: женщины и старики как балласт в социал-дарвинистском социуме, долговые обязательства, которые страшнее пистолета, готовность совершить любое преступление «ради 300% прибыли», эпизод со «свободными выборами без выбора», явно поданный как аллегория буржуазной демократии и проекция по определению закрепощенного бытия, где любая свобода воли оборачивается всего лишь правом выбора бройлерных цыплят. 


Когда ведущий шоу отсчитывает персонал за помощь одному из игроков — дескать, эти люди всю жизнь и так страдали от неравенства и дискриминации, и, вот, наконец попали в место, где все по-честному, то это поначалу кажется черным юмором в духе фильма «Охота», где охотники на людей, такие же скучающие буржуа, требуют добавить в число жертв чернокожих и женщин, чтобы обеспечить, так сказать, «diversity». Но если вдуматься, то так ли уж он не прав? «Игру в кальмара» сравнивали с разными фильмами жанра «играй или умри» — с «Королевской битвой» или «Голодными играми», только его отличие в том, что он сосредоточен именно на классовых проблемах и гораздо живописней изображает ужасы за пределами игрового пространства, чем внутри его.


Вторая серия, большая часть которой посвящена раскрытию тех жизненных обстоятельств героев, которые привели их на остров, называется «Ад». То есть, массовое убийство в первой серии — это еще не ад, а настоящий ад — это оно. В игре хотя бы большее значение имеет некий Рок, Фатум и личные качества, там по-своему действительно честнее — жизнь или смерть, чет или нечет, проигрыш или выигрыш, который игроку хотя бы отдают сполна. В отличие от сюжетной арки про мигранта из Пакистана, которому работодатель отказался выдать зарплату по знакомому многим россиянам принципу «мне тоже тяжело, время-то сейчас такое, потерпите». 


Развлекающаяся элита, которая и заказала этот банкет, показана в традициях «Сало или 120 дней Содома» Пазолини — раньше так в кино показывали разве что фашистов. Это не обычные злодеи, которые в кинематографе могут быть немного обаятельными, не совсем однозначными и обладающими хоть какими-то достоинствами в противовес своими многочисленным порокам, которые объясняют их место в иерархии мегазлодеев. Тут же мысль одна – а как и зачем эти дегенераты вообще получили такие деньги? Это же абсолютно тупое и беспросветное Зло, представленное именно так, чтобы оно никому не могло понравится по определению, потому что слишком многим именно оно и нравится в реальности.


Скрытая от участников сторона игры - развлечение богачей, делающих ставки на их жизни. 



Единственное чувство, доступное этим интеллектуально и морально мертвым персонажам — это скука, с которой они борются при помощи игры. Однако их основная драма заключается в том, что при неограниченных возможностях в удовлетворении желаний, пропадают и сами  желания, а, следовательно, и возможность их удовлетворения. Незамысловатость детских игр, за которым они следят, только демонстрирует степень деградации элиты — они уж настолько отупели, деградировали и оторвались от реальности, что не могут выдумать ничего нового, даже не знают, чего пожелать и как это может быть реализовано, чтобы им было хорошо. Если жизнь человека для тебя равна по стоимости жизни мухи, то и его жестокое убийство доставит тебе не больше удовольствия, чем  уничтожение мухи. Один из тех господ и вступает в игру в качестве простого игрока, спускается, так сказать, в самое пекло — чтобы почувствовать хотя бы чего-то.



Персонал, осуществляющий функции охраны и обслуживания игрового механизма, представлен максимально обезличенными (в прямом смысле слова). Есть подозрение, что это такие же должники, как и остальные. То есть, выходит, что места палачей и жертв в системе произвольны и сам стреляющий оказывается жертвой (что было опять же показано). А вот все игроки очень человечны и наделены своими индивидуальными характерами и биографиями. Главный герой поначалу не вызывает никаких симпатий, ибо показан разгильдяем, лентяем и законченным  лудоманом, ворующим деньги даже у родной матери. Но дальнейшей развитие событий показывает, что все не так просто — это не глупый, не злой, не ленивый и даже изначально порядочный человек, оказавшийся в ситуации, обращающей личные качества и любой характер в прах, а  все попытки выбраться из этих тисков только еще туже затягивают петлю. А разве кто-то не знал, что не только жалкие и никчемные люди могут проигрывать в «капиталистической лотерее»? 


Почти хеппи-эндовая концовка с прощением и искуплением, где оба героя, и протагонист, и антагонист, принимают решения, которые никак не вытекают из показанного на протяжении всей дорамы  — это сказка и один сплошной компромисс со зрителем, желающим поверить в то, что «барс будет лежать вместе с козленком», долги будут выплачены и страшная машина с бесконечными эшеровскими лестницами, потрепав и поиграв, однажды все-таки выпустит всех на свободу.


В финальной игре главный нерой вынужден бороться со своим бывшим соратникомм - Чхо Сан Воо.


Второй недостоверный момент в финале – это эпизод с замерзающим пьяницей, которому никто не помогает. Был такой знаменитый эксперимент Принстонского университета под названием «Добрый самаритянин». Авторы поставили целью выяснить руководствуются ли люди идеологией, внушенными извне установками при принятии решений. Точно так же посадили на пол «бомжа» (неопрятно одетого актера, который выглядел так, что ему то ли плохо, то ли он пьян), и смотрели, остановится подопытный или нет. Естественно, никакой корреляции с принципами они не выявили. Единственные выявленные зависимости — со временем (когда человек не спешил, то он был склонен остановиться и подойти, а в спешке — нет) и количеством других людей рядом (когда их много, то каждый думает, что поможет кто-то другой — так называемый «эффект Дженовезе»). Играло роль и «сужение горизонта», и замедленная реакция при спешке.


Так причем же тут капитализм, какой строй на дворе и порочны ли люди сами по себе, если это скорее о том, как у большинства обычных людей в любой формации голова работает (кстати, подавляющее большинство при отсутствии спешки подходили)? Но не каждый хороший фильм стоит рассматривать вместе с концовкой. Главное, что «Игра в кальмара» живописует и фиксирует нам сбой в «южнокорейской мечте», которая давно уже не только южнокорейская в нашем глобализированном мире. 

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты

Играй или умри

Играй или умри

Оставить отзыв
Сбой в южнокорейской мечте, давно переставшей быть южнокорейской
Читать далее
О дивный новый психоделический капитализм

О дивный новый психоделический капитализм

Оставить отзыв
Как возврат психоделиков на легальный рынок изменит капитализм и судьбу чел...
Читать далее
Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Оставить отзыв
Прошлое, настоящее и будущее атомной энергетики
Читать далее
12 тезисов об Октябрьской революции

12 тезисов об Октябрьской революции

Оставить отзыв
Значение Октябрьской революции для России и мира
Читать далее