Почему Наташа не носит платья

Рейтинг 4.33 (6 Голоса)

Если посмотреть на социальную политику государства, кажется, что выпускников детдомов не существует. Между тем они есть, и Анастасия Курляндская рассказала об их «взрослой» жизни.


В детдоме для них хотя бы было название – сирота. Или «социальная сирота», если родители живы. Таких, кстати, у нас большинство, родителей лишают прав, или они сами сдают детей в госучреждения. Но тридцатилетнего лба назвать сиротой язык уже не поворачивается. Или сорокалетнюю женщину, которая сама мать, а ее дети скорее всего в детдоме (сиротство часто передается «по наследству»). Для выпускников сиротских учреждений в России нет одного характеризующего их слова, но оно и не нужно. Тех, кто остался в живых, обычно зовут зэк, алкоголичка, наркоман, проститутка...

 

Внятной статистики того, как складывается судьба бывших детдомовцев, нет, после выпуска за ними прицельно никто не следит, к выпускникам детдомов не приставляют кураторов, не пытаются интегрировать их в общество. Формально за ними должны присматривать органы соцзащиты, но это никак не регламентируется. Поэтому проблемой особо никто не занимается, и это объяснимо.


Средняя зарплата соцработника в России – 21 тысяча рублей (у уборщицы 23 тысячи). Во многих регионах соцработники получают по 12 тысяч рублей в месяц, им самим нужна помощь. К тому же бывших детдомовцев нужно не просто навещать раз в месяц, а вести постоянно, каждый день, иногда каждый час.


Статистика, которую все же иногда приводят, недостоверна, выпускники разбредаются кто куда, и уследить за ними сложно. По существующим данным, 1%, например, поступает в высшие учебные заведения, но сколько доучивается – неизвестно.


Те, кто имеют представление о социализации детдомовцев, говорят, что едва ли 5% из них к сорока годам не в тюрьме, не в могиле или не на прямом пути к ней.


Наташа родилась в Тайге. Именно так, с большой буквы. Небольшой город в Кемеровской области был образован из поселка, основанного при строительстве Транссибирской магистрали. Большинство поселений появляется на берегах рек, а у Тайги вместо реки – железная дорога.


«Город производит крайне депрессивное впечатление, но, к счастью, надолго там задерживаться незачем», – пишут на сайте проекта «Путеводитель по России». Как будто уверены, что жители Тайги этим сайтом никогда не воспользуются. Тайга живет обслуживанием железной дороги, но по иронии транспортное сообщение там развито плохо и в областные центры добраться непросто. Железная дорога для тайгинцев –как ось координат, поэтому там можно услышать «идите в сторону Москвы» или «от Москвы минут десять и налево». Почти никто из жителей в Москве не был.


В начале шестидесятых численность города была 30 тысяч человек, сейчас 23. Не сказать, что по местным меркам это большая убыль населения, многие города опустели вдвое. Из Тайги жители не бегут – слишком далеко.


Непонятно, почему Наташины родители оказались аж в Тульской области. Они перебивались случайными заработками, выпивали. Все больше и больше. Матери быстро не стало, женщины сгорают быстрее. А отец жил – то сдавал детей в интернат, то забирал обратно.


Что обычно помнят дети о родителях? Прогулки по парку, день рождения. Но у Наташи другие воспоминания.


– Помню, как он мне руки связывал и ставил блюдечко с водой. Говорил, хочешь пить, пей как собака, – рассказывает она.


Казалось бы, детский дом в этой ситуации – спасение. Но не все так просто. Специалисты по работе с детьми неслучайно говорят, что страшнее российского детдома нет ничего. Жизнь ребенка там в безопасности, но цела оказывается лишь внешняя оболочка человека.


 – Самое страшное, это было насилие. Ежедневно. Не было такого дня, чтобы по морде я не получила, – говорит Наташа. Били не воспитатели, а другие дети. Все руки у нее изрезаны. Чуть выше запястья – гигантский ожог, сейчас он скрыт татуировкой.


Старшие поймали и облили кипящим маслом.


Обычно со временем ребенок ломается и полностью принимает правила игры. Старших боится, а младших сам начинает терроризировать. Но с Наташей этого не случилось. Ужас происходящего тоже выплеснулся в виде насилия, но не гадкого, исподтишка по отношению к слабым, а яростного и открытого.


Она нападала на взрослых и однажды покалечила воспитательницу.


Разбираться не стали, поставили психиатрический диагноз и сослали в психоневрологический интернат.


Есть мнение, что в ПНИ все спокойно, напичканные таблетками воспитанники мирно смотрят телевизор и играют в шахматы. Но это совсем не так. Атмосфера в ПНИ была хуже, чем в детдоме, ведь помимо детей там содержали и взрослых.


Сегодня Наташе очень сложно заставить себя надеть платье или юбку, поскольку в джинсах ее сложнее изнасиловать.


В 18 она вышла из ПНИ. Когда она почувствовала, что не справляется, ей было уже 27. Как Наташа протянула эти годы, никто не понимает. У нее была квартира, в которой ей было тяжело находиться одной, работа уборщицей, где ее все время обманывала начальница, друзья волонтеры, которые дарили подарки и предлагали денег, и огромный вакуум внутри. Все, что не составляет норму для обычных людей, нормально для выпускника детдома. Поэтому удивительно, что Наташа не стала наркоманкой и проституткой.


Александр Гезалов много лет занимается проблемами сирот. Он сам бывший детдомовец. Уникальный, сумевший выжить и реализоваться. Его первые появления в федеральных СМИ сопровождались скандалами, ведь Гезалов покусился на святое – волонтерство в детдомах. Тогда, в конце нулевых и начале десятых в России не осталось практически ни одного детдома, который бы не курировали волонтеры. Студенты, сотрудники компаний, просто инициативные соседи собирались группами и ехали в детдома с подарками, поздравляли детей со всеми существующими праздниками, водили хороводы. По словам Гезалова, после отъезда волонтеров, детдомовцы оставались с язвой желудка, диатезом и еще более искаженной картиной человеческих взаимоотношений, чем раньше. Он объяснял, что, если домашнему ребенку конфеты дают родители, то детдомовцы получают неограниченный доступ ко всему, что им привезли добрые дяди и тети. Отбирать у них подарки нельзя по закону.

Также по закону администрация детского дома не имеет права заставлять их мыть полы в своей комнате или, например, чистить картошку.


К 18 годам они ни разу в жизни сами не заваривали себе чай.


Зато они умеют делать грустные глаза и выпрашивать подарки. Иногда волонтеры сближаются с детьми, но заканчиваются такие истории обычно грустно.


– Ты мне эти кроссовки зачем купила, я хочу последние адидас, как у Маши», –заявляет сирота. Волонтер еще какое-то время терпит, но быстро разочаровывается. Сирота не понимает, что произошло. Сложно, а иногда и вовсе невозможно объяснить, почему приезжать с подарками в детские дома – неправильно. Но что-то все же удалось донести, и масштаб хороводов с сиротами в последнее время сильно уменьшился.


На самом деле вариантов помощи сироте два – либо забрать домой навсегда, либо посвятить ему массу своего времени, сил, нервов и постараться подготовить к жизни, с которой он столкнется, – гулять, разговаривать, иногда брать к себе, учить элементарным хозяйственным навыкам.


Быть готовым к манипуляциям, лжи, воровству, выплескиванию на тебя всей их боли и ненависти.


Тех, кто действительно помогает сиротам, единицы, поэтому большинство выпускается в никуда. И никем. Несколько лет они выживают за счет того, что поступают в техникум, ведь там почти как в детском доме – живут в общежитии и ни о чем не беспокоятся. Многие, кстати, годами приходят в «родной» детский дом поесть, поспать, потерроризировать младших, там им комфортно, а воспитатели не возражают. Для них выпускники – помощники, ими пугают тех, кто плохо себя ведет.


Наташа в ПНИ никогда не возвращалась. Ей дали медицинское заключение о том, что она не опасна для общества и отправили восвояси. Квартиру она получила, хотя не всем так везет, многие годами стоят в очереди. Правда, эта квартира редко идет на пользу.


По словам Александра Гезалова, который сейчас сосредоточился на помощи выпускникам ДД, очень многие из них мечтают поскорее продать такую квартиру.


– Размышляют, как они купят машину, украшения, часы какие-нибудь, а ценность недвижимости они вообще не понимают, – говорит он.


Часто они пытаются воссоздать прежние условия жизни, а заодно и обеспечить безбедное существование – сбиваются в одну квартиру, а остальные сдают.


Когда Гезалов познакомился с Наташей (она сама вышла не него через знакомую), он понял, что ей срочно нужна помощь. На первую встречу она приехала в старых зимних ботинках, было лето, но ботинки Наташе нравились. Гезалов их принудительно выбросил. Человек, не работавший с детдомовцами, пожалел бы.


Гезалов иногда называет выпускников детдома «человекоотростки», которым нужно к кому-то прицепиться, чтобы укорениться в этом мире.


Новый наставник связывался с Наташей по несколько раз в день. Оказалось, она не готовит еду, покупает готовые булочки. Он давал Наташе задания, например, готовить и сервировать стол. Заметил, что девушка ест только ложкой. Привыкла так. Спустя время Наташа сама поняла, что приборов не хватает, ведь Гезалов в ответ отправлял ей фотографии своих семейных обедов.


– Откуда вилка появилась, спрашиваю, – рассказывает он. 

– Купила? Не, говорит, к соседу сходила, взяла.


Наташа учила стихи наизусть, надела платье. Ей нашли новую работу, оператором в колл-центре. Когда все пошло на лад, Гезалов дистанцировался, сейчас с ней работает другая сотрудница центра.


А еще Наташа прекрасно рисует. Она начала еще в детдоме, пряталась ото всех и уходила в творчество. Недавно нашелся спонсор, который поможет Наташе оплатить обучение в художественном вузе, но к поступлению нужно долго готовиться.


– Ей повезло, у нее есть критическое мышление, – считает Александр Гезалов. Он уверен, что и его в свое время спасло «критическое мышление».


У сирот его, как правило, нет, они не умеют считать деньги, планировать будущее. С одной стороны, не доверяют людям, с другой – доверяют всем подряд, хотят дружить, но не знают как. Поэтому часто пытаются «купить» друзей и спускают на них все деньги. Большинство людей, с которыми они сталкиваются в жизни, либо бьют их, либо жалеют. А жалость для ребенка из детдома – как конфета для диабетика.


Новый подопечный Гезалова – Илья (имя изменено). Он бывший детдомовец, женился на девочке из своего выпуска. Сначала жили нормально, стояли на бирже труда, получали пособие, но выплаты прекратились. Илья стал перебиваться случайными заработками, жена родила. Вскоре стала все чаще, как он выражается, «пропадать», в квартире поселились непонятные люди, которые в какой-то момент перестали пускать отца семейства на порог. Вмешалась опека, полиция, девочку, которой нет и двух, забрали. Теперь Илья навещает ее в детдоме. Мать дочку не навещает, ее теперь интересует только поиск дозы.


Илья просил общественников о помощи, говорил, что не употребляет, хочет наладить жизнь и вернуть дочь, но у тех, кто занимается его делом, есть основания считать, что он врет и об употреблении, и о своих намерениях. К тому же, выцепить ребенка из системы обратно домой непросто. Это такая большая, слаженная и очень денежная машина. На одного сироту выделяется до 80 тысяч рублей в месяц. В реальности зачастую тратится в разы меньше. В отличие от семейного ребенка, на которого родители тратят деньги, и получают при этом копеечные пособия. Правозащитники считают, что поддержка семей, оказавшихся в кризисной ситуации, снизила бы число детдомовцев в разы, но этим никто не занимается, а органы опеки выполняют карательную функцию – отбирают.


Когда я дописывала этот материал, в фэйсбуке Александра Гезалова появился пост о том, что Натальи больше нет в живых. Не справилась. Но оказалось, что речь идет о другой девушке с таким же именем, тоже выпускнице детдома. Она как раз была в числе поступивших в вуз, тех, что составляют один процент. Причем в вуз престижный, московский. Незадолго до ухода из жизни она все же обратилась за помощью. Говорила, что жизнь вроде бы есть, а ее там нет. И сама она скорее оболочка человека. Выросшая сирота, бывшая детдомовка. Такие названия ей не нравились, а нового она найти не могла. Этой другой Наталье можно было помочь, но не успели. Всех «человекоотростков» не удержать на себе энтузиастам, которых у нас можно пересчитать по пальцам.


Фото – Виталий Барсов. CC BY-SA 3.0

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты

Играй или умри

Играй или умри

Оставить отзыв
Сбой в южнокорейской мечте, давно переставшей быть южнокорейской
Читать далее
О дивный новый психоделический капитализм

О дивный новый психоделический капитализм

Оставить отзыв
Как возврат психоделиков на легальный рынок изменит капитализм и судьбу чел...
Читать далее
Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Оставить отзыв
Прошлое, настоящее и будущее атомной энергетики
Читать далее
12 тезисов об Октябрьской революции

12 тезисов об Октябрьской революции

Оставить отзыв
Значение Октябрьской революции для России и мира
Читать далее