Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Рейтинг 4.75 (4 Голоса)

Дискуссии вокруг надвигающейся климатической катастрофы и текущий энергетический кризис снова и снова выносят в повестку дня проблему атомной энергии. О технологических и политических перепетиях этой темы рассказывает кандидат исторических наук Михаил Пискунов.


Углубление климатического кризиса и рост запроса на политику охраны окружающей среды снова помещают вопрос о перспективах ядерной энергетики в центр повестки дня. После аварии на Фукусиме ряд развитых стран сразу прекратили или запланировали прекратить свои ядерные программы. В первую очередь речь идет об Италии и, особенно, Германии. Все последнее десятилетие Германия является пионером возобновляемых источников энергии (ВИЭ), достигнув в 2020 году показателя в 34,9% выработанной ветряками электроэнергии страны.


Впечатляющая технологическая и промышленная мощь ФРГ, брошенная на достижение лидерства в ветровой, солнечной и биогазовой энергетике, заставляют многих сторонников контроля над загрязнением окружающие среды поддерживать немецкий путь. Даже во Франции, чья энергосистема на 71,5% состоит из АЭС и является одной из крупнейших в мире, в 2017 году министр экологических преобразований Николя Юло пообещал закрыть до 2035 года 17 атомных реакторов и снизить долю атомной энергии в энергосистеме страны до 50% (еще 50% должны дать ВИЭ).


На фоне этого постсоветская Россия устойчиво увеличивает атомную выработку, почти удвоив ее по сравнению с 1991 годом (чуть менее 120 млрд кВТ*час/год в 1991 против 216 в 2020). Роль атома в федеральной энергосистеме в 2020 году впервые превысила 20%; большую часть этой энергии потребляет Москва и другие регионы центра страны. Столь же активна госкорпорация «Росатом» в мире: она является планетарным лидером по количеству строящихся за рубежом ядерных энергоблоков (36), а портфель ее иностранных заказов на десятилетие вперед превышает 140 млрд долларов. Для понимания масштабов последней цифры — это примерно половина годового бюджета всей РФ. 


Таким образом, вопрос выходит за рамки технологических решений или экономического расчета и приобретает политическое звучание. Главное отличие политических вопросов от прочих состоит в том, что они затрагивают интересы различных социальных групп и поэтому не решаются консенсусом. В этом тексте я хочу разобраться с технологическими и политическими особенностями производства ядерной энергии и ответить на вопрос, может ли к ней быть политическая предрасположенность, в том числе перед лицом климатического кризиса.



Историческая диалектика атомной энергии


Всего в мире сегодня работает 447 атомных реакторов (60 строится), вырабатывающих примерно 10-15% электроэнергии планеты. Больше всего атомных электростанций расположено в США (93), но наиболее динамично в этой сфере действует Китай: уже более десяти лет большая часть вводимых в строй реакторов принадлежат КНР. В целом сфера атомной электроэнергии является наследием Холодной войны, сопутствующего ей технологического рывка двойного назначения и характерных для этого времени политических соглашений. 


История ядерной энергии на службе людям начинается с Конференции по использованию ядерной энергии 1955 года в Женеве, когда наиболее крупные ученые в области ядерной физики и заинтересованные страны договорились об использовании этой технологии и способах ее регулирования. Итогом конференции стало создание при ООН Международной комиссии по ядерной энергии (МАГАТЕ).


В МАГАТЕ входят представители от стран-обладателей ядерных технологий, которые вырабатывают стандарты использования атомной энергии, протоколы безопасности АЭС, ведут учет типов реакторов, отслеживают соблюдение существующих соглашений странами-участницами. В отличии от, например, ОПЕК МАГАТЕ не контролирует рынки и не является картелем, это чисто политическая организация, отчитывающаяся перед государствами.


На уровне национальных государств строительством атомных электростанций и производством атомной энергии так же, как правило, занимаются государственные организации, государственные корпорации или государственно-частные партнерства. Помимо «Ростатома» в этом ряду можно перечислить французскую государственную электрогенерирующую компанию EDF, три китайских государственных ядерных компании, коммерческие американские компании курирует правительственное Министерство энергетики.


В целом можно сказать, что отрасль атомных технологий существует и развивается под очень плотным государственным контролем и международным регулированием. Помимо высокой стоимости ядерных технологий и историческим альянсом с государственным сектором, это связано и с военными соображениями: ядерное оружие все еще цементирует существующий международный порядок, и национальные государства не собираются утрачивать средства обеспечения этой важнейшей для их власти монополии. В этом смысле ядерные технологии выступают в двойственной форме и товара, и общественного блага.


Фрагмент урановой руды, готовый к переработке



Разбирая экономические аспекты мирного атома важно понимать, что он представлен не только АЭС, а длинной промышленной цепочкой шахт, фабрик и заводов, конструкторских бюро и НИИ. Это отрасль промышленности, которая функционирует как единый механизм. В шахтах добывается руда, из которой затем химически выделяется уран, затем он обогащается на обогатительных фабриках, изготовляется ядерное топливо. Это топливо поставляется на АЭС. АЭС в свою очередь оснащены специальными оборудованием (турбины, реакторы, средства контроля и пр.), которое производится предприятиями атомного машиностроения. Отработанное на электростанциях топливо снова отправляется на обогатительные химические комбинаты, задача которых теперь переработать частично использованный уран в новое топливо. И так несколько раз.


Каждое звено этой цепочки контролируется учеными и инженерами, отслеживающими работу старых технологий и разрабатывающих новое. Кадры для отрасли исправно поставляются отраслевыми колледжами, факультетами и целыми университетами (в России это, например, МИФИ). Более 100 тысяч рабочих, инженеров, ученых и администраторов работает только в Росатоме, а Росатом это не самая крупная в мире ядерная корпорация. 


Ленинградская атомная электростанция (ЛАЭС)


Интерес к атомной энергетике в мировой истории то возрастает, то падает. На заре «атомного века» энергия деления ядра обещала невиданные возможности для развития. По мере накопления трудностей и осознания опасностей индустрии энтузиазм сменился апатией и даже страхом. Радиация — пожалуй наиболее пугающее из используемых людьми природных явлений. Невидимое глазу излучение, способное за короткое время привести к смерти человека, а на больших пространствах — уничтожить целые экосистемы.


Неудивительно, что спады в атомной энергетике следуют за крупными ядерными авариями. Авария на станции «Три Майл-Айленд» в 1979 году вынудила Рейгана заморозить американскую ядерную энергетическую программу. Чернобыльская катастрофа 1986 года вызвала массовый ядерный страх по всему миру и серьезно подорвала веру советских граждан в технический прогресс, отчасти поспособствовав дезинтеграции КПСС. Наконец, как отмечалось выше, случившаяся в 2011 году авария на АЭС в японской Фукусиме стала причиной отказа некоторых европейских стран от атомной индустрии. Аварии усиливают массовые страхи, а политические лидеры не могут не обращать внимания на общественное мнение.


Последние двадцать-двадцать пять лет диалектика жажды экономического роста и страха перед радиацией радикально усложнилась за счет нарастающего климатического кризиса. Неуклонное разогревание планеты требует отказа от основанной на углеводородах экономики, в том числе доминирующей энергетики угля, нефти и газа. Соответственно, встает вопрос о том, чем заменить тепловые электростанции. Почти все пригодные для строительства ГЭС реки планеты уже почти использованы, остаются атом, ветер и солнце. Так возникла дискуссия об альтернативных или возобновляемых источниках энергии и о том, можно ли причислять к ним атомную промышленность. Руководители ядерных холдингов с готовностью объявили устойчивое развитие своей приоритетной миссией, а защитники окружающей среды разделились на сторонников и противников мирного атома. 


Важно, что большинство современных влиятельных экологических НКО и зеленых партий исторически формировались не только из экологов, но и активистов многочисленных пацифистских движений, прежде всего, движений за мир без ядерного оружия.


Самый яркий пример это образовавшаяся в начале 1980-х годов немецкая партия Зеленых. Для подобных организаций с бэкграундом времен Холодной войны, ядерная энергия, в военной или мирной форме является чем-то вроде красной тряпки для быка. Вишенкой на торте взаимных обвинений является прогрессистский клинч между зелеными и сохраняющими технологический оптимизм коммунистами. Он выпукло проявился в 2011 году, когда на историческом голосовании в Бундестаге о судьбе немецкой ядерной индустрии объединившимся консерваторам, социал-демократам и Зеленым противостояли только наследники ГДР-орвских коммунистов из партии «Левые».



Плюсы и минусы мирного атома


В сухом остатке пространство споров противников и сторонников атома в качестве альтернативного источника энергии можно свести к следующему. Во-первых, углеродный след; то, насколько индустрия разогревает планету по сравнению с другими источниками энергии. Во-вторых, экономическая цена, которую человечество платит за атомный киловатт. В-третьих, это потенциальная опасность АЭС, проблемы аварий и утилизации отработанного топлива. 


Вопрос об углеродном следе ядерной энергии достаточно запутанный. Само производство электричества на АЭС это действительно экологически чистый процесс. Единственное, что такие электростанции, как правило, требуют довольно много пресной воды для систем охлаждения реакторов. Проблема в другом. Сопутствующая ядерной энергетике система добычи и обогащения урана — довольно громоздкая и теплоемкая индустрия. За счет нее углеродный след атома, по оценкам американского ученого Бенджамина Совакула, колеблется от 1,4 грамма эквивалента CO2 на киловатт энергии аж до 288. Такой разброс связан в основном с чистотой урановой руды и количеством энергии, необходимой для выделения из нее урана. Средний показатель для АЭС Совакул арифметически оценивает в 66 г CO2/Квт. Всемирная ядерная ассоциация в своем отчете 2011 года дает разброс от 2 до 130 г СО2/Квт со средним значением в 29. Оценивая в ближней перспективе будущее развитие существующих ядерных технологий Агентство по ядерной энергии при Организации экономического сотрудничества и развития, дает в зависимости от богатства урановой руды и типа технологии прогнозы в от 12 до 110 г СО2/Квт.


Много это или мало? Это значительно меньше чем выбросы угольных, мазутных и газовых ТЭЦ (разброс от 362 до 1372 г СО2/Квт). Соотношение же углеродного следа атома и солнца с ветром — предмет напряженной научной и политической дискуссии. Последние так же в процессе выработки электроэнергии не оставляют углеродного следа, но само производство солнечных электростанций и ветряков, как и в случае в АЭС, требует больших углеродных выбросов (выплавка металлоконструкций и производство токсичных батарей). Так, Агентство по ядерной энергии в указанном отчете оценивает углеродный след ветра в диапазоне от 6 до 124 г СО2/Квт (средний показатель 26), а солнца — от 13 до максимальных 731 (средний — 85). Зеленые союзы и НКО обычно озвучивают чуть более умеренные цифры.

Работа над топливной кассетой энергетического атомного реактора


Цену мирного атома так же сложно выразить однозначно. Опять же само по себе производство ядерной энергии чрезвычайно дешево: стоимость урана по сравнению с объемами выделяемой им энергии невелика. Но зато затраты на возведение и поддержание ядерной инфраструктуры достигают астрономических величин. Цена на один реактор колеблется в районе 2-4 миллиардов долларов. Средняя АЭС имеет 2-4 реактора, соответственно, ее цена может достигать 10-20 миллиардов долларов (годовой бюджет небольшого государства).


Кроме того, возведение АЭС, монтаж и отладка оборудования, установка систем безопасности требуют кропотливой работы, поэтому средний срок строительства станций может достигать 10 и более лет, а их эксплуатация требует большого количества редких специалистов. Все вместе это приводит к тому, что позволить себе атомную энергетику могут только крупные и технологически развитые государства. Либертарианская утопия с автономным ветряком на каждой ферме инфраструктурно не сочетается с АЭС.


Наконец, наиболее политически остра проблема аварий на атомных электростанциях и ядерных объектах. По оценкам газеты Guardian, опирающейся на статистику МАГАТЭ и частные отчеты, начиная с 1952 года и до Фукусимы в 2011 году, в мире произошло 33 серьезных инцидента, связанных с деятельностью АЭС (серьезной считается происшествие выше уровня 1 по шкале INES). Из них 11 аварий были выше 4 уровня по шкале INES. Больше всего инцидентов произошли на американских (6) и японских (5) объектах; далее с тремя авариями следуют британские и советские/российские атомные предприятия. При этом отечественная атомная индустрия может похвастаться сомнительным достижением единственной в мире аварии 6 уровня - Кыштымской катастрофы 1957 года — а Чернобыльская авария вместе с Фукусимой делит 7 уровень. 


Как оценить эти цифры? Действительно крупных аварий произошло очень мало, тем не менее, их последствия были катастрофическими. Стоят ли 60 лет развития мирного атома тех жизней, страхов и совокупных расходов, которые были потрачены на ликвидацию последствий Чернобыля и Фукусимы? И еще будут потрачены в будущем на другие аварии, поскольку риск чрезвычайной ситуации в промышленности всегда остается. Более того, логика все ускоряющегося капиталистического накопления (в которую в какой-то момент стали играть и страны советского типа), когда безопасность и устойчивость рабочего процесса может приноситься в жертву прибыли, делает такие инциденты в некотором роде неизбежными. 

Почтовая марка Украины: Чернобыль — трагедия человечества


Стоит задаться вопросом — насколько атомная промышленность устойчива к авариям и способна управлять рисками по сравнению с прочей энергоиндустрией?


Международная организация труда говорит, что только за 2003 год почти 358 тысяч человек погибли непосредственно в ходе инцидентов на работе, а общее число пострадавших выше примерно на порядок. Самой травмоопасной закономерно оказывается строительная отрасль. Общее число жертв Чернобыльской катастрофы варьируется по разным оценкам от 29 (умершие непосредственно от лучевой болезни операторы станции и пожарные) до 4000 человек (данные ВОЗ с учетом пострадавших от радиоактивных выбросов). При этом самыми смертоносными техногенными катастрофами человечества считаются авария на американском химическом заводе в индийском Бхопале в 1984 году (от 5 тысяч до полумиллиона погибших и пострадавших) и прорыв в результате наводнения дамбы Баньцяо в Китае в 1975 году (от 26 тысяч до 200 тысяч погибших и пострадавших).


Однако, считается, что именно атомные заводы и станции функционируют в условиях постоянно возможного апокалиптического сценария. Меры безопасность и уровень законодательного регулирования классических отраслей промышленности не идут ни в какое сравнение с аналогичными мерами в атомной энергетике. Огромные бюрократические аппараты государственных и международных атомных агентств отслеживают любое происшествие на АЭС, в то время как такие же инциденты в химической или автомобильной промышленности могут десятилетиями ждать внимания публики и властьимущих. В силу такого дисперсного внимания атомная промышленность имеет гораздо более разработанные и обязательные к исполнению протоколы безопасности чем любая иная промышленность, безопасность которой, как правило, регулируется сравнительно небольшим набором  законов. 

Протесты против эксплуатации АЭС в Токио (Япония), 2011 г
.


В подготовленном Лос-Аламосской национальной лабораторией совместно с сотрудниками Обнинского Физико-энергетического института анализе 22 ядерных аварий в 1953–1999 годах отмечается, что на первое десятилетие работы ядерных объектов в мире приходилось примерно по одному производственному инциденту в год, но, начиная со второго десятилетия (примерно с середины 1960-х), эта частота упала до одной аварии на десятилетие, и с тех пор держится на этом уровне. Выше я отмечал высокую стоимость АЭС и длительность их конструирования — это связано как раз с протоколами безопасности. Все это не гарантирует отсутствие инцидентов, но сводит их к технологически возможному минимуму. Ни одна индустрия не работает так осторожно, как атомная. 


Наконец, финальный и один из самых серьезных аргументов против ядерной энергетики — проблема отработанного ядерного топлива. Ежегодно токсичные урановые стержни, которые на данном этапе технологий невозможно переработать, приходится складировать в специальных могильниках до неопределенного момента в будущем. Герметичность этих могильников и их влияние на здоровье окружающей биосферы — предмет забот множества экологов и инженеров. Тем не менее, направление развития ядерных исследований позволяют надеяться, что даже самые безнадежные ядерные отходы со временем удастся в очередной раз превратить в топливо и снова использовать в цикле деления ядра. В пределе атомная индустрия стремится к тому, чтобы быть безотходной. 



Политическое значение атомной отрасли


Сделав этот беглый обзор сильных и слабых мест ядерной энергетики, попробуем взглянуть на нее в политическом контексте, в котором одновременно будут учитываться перспективы планетарного социалистического общества и будущее низкоуглеродной энергетики. 


В среднесрочной перспективе основанные на угле и нефти электростанции перестанут использоваться в экономике. Вслед за международным Парижским соглашением 2015 года такие программные показатели уже ставят на 2050 год ключевые европейские страны, и у экспертов нет серьезных сомнений в их принципиальной достижимости. За развитыми странами последуют развивающиеся, чьи энергетические системы зачастую не являются самостоятельными. Доля ГЭС скорее всего останется на текущем незначительном уровне (5-10%) в силу естественных пределов такого способа генерации.


Таким образом, без изобретения каких-то принципиально новых источников энергии энергетика будущего, вероятно, будет в основном поделена в каких-то пропорциях между атомом, ветром и солнцем. Зависимость последних от географии и природных флуктуаций означает, что они скорее всего будут играть вспомогательную роль, а АЭС основную. Примерно так, как видят будущее атома к 2035-му году французские политики (50% атом, 50% все прочие ВИЭ).


Для социалистов есть социально-экономические аргументы в пользу акцента именно на ядерную энергетику как инструмент зеленого будущего.


В первом приближении мы представляем себе социализм как общество, в котором публичный сектор экономики, управляемый через плановые механизмы, доминирует над сохраняющим зависимость от рынка частным сектором. В таком обществе стабильность выработки электроэнергии, ее долгосрочная управляемость и покрытие общих издержек будут иметь приоритет над ситуативной выгодой. Электроэнергия для социалистического общества — это еще одно общее благо, производство которого, в отличии от частных благ, носит политический характер (по аналогии с безопасностью или здравоохранением). Чем большее в жизни людей общественных благ, тем сильнее социалистическая тенденция. 


Современная энергия атомных станций является общим благом только отчасти. Во-первых, не все АЭС являются государственными. В тех же США мирный атом представлен 55 коммерческими компаниями, пусть и сильно зарегулированными. Кроме того, в эпоху неолиберализма не всякая государственная собственность является синонимом общего блага в силу шизофренического стремления современных капиталистических государств внедрить рыночные принципы в бюджетном секторе. Наконец, буржуазные государства в принципе являются защитниками общего блага и народными представителями только формально, а по сути проводят политику в интересах крупных капиталистических корпораций и связанных с ними чиновников.


Тем не менее, в отличии от прочей энергетики, инфраструктурные и исторические особенности мирного атома делают его обреченным на государственную собственность и/или прямой государственный контроль. Один из аргументов рыночных сторонников ветра и солнца против атома в том и состоит: всю цепочку атомной энергетики не могут себе позволить частные корпорации.


Но даже государственную атомную индустрию еще только предстоит сделать социалистической. Во-первых, политически она должна быть отделена от военно-промышленного сектора. Некоторые экологи жалуются, что объективному расчету углеродного следа АЭС препятствует до сих местами сохраняющаяся в ядерных технологиях секретность. Где военные интересы, там неизбежна военная тайна, а значит широчайший простор для командных отношений и сопутствующей им коррупции. Это один из уроков советского прошлого — не доверять склонному к неконтролируемому разрастанию военно-промышленному комплексу пространство политических решений.


Во-вторых, необходимо постараться отделить необходимый для АЭС принцип технологического авторитета — когда индустрия должна слаженно работать по прозрачным и научно выверенным инструкциям — от принципа бюрократического давления и аппаратных игр. Ярким примером последнего сегодня является деятельность Курчатовский института. Руководство Курчатника, пользуясь своим особым административным положением и связями с могущественным Росатомом, занимается чем-то вроде рейдерства российской науки, и предположительно сыграло не последнюю роль в разгроме Российской академии наук в 2013 году. Атом должен быть становым хребтом гармонической связи науки и технологической индустрии, ядром рационально планируемой экономики, а не еще одним рассадником армейско-бюрократических принципов.


Политическая ценность ядерной индустрии заключается еще в том, что это простроенная цепочка промышленных и научных организаций, в которой энергетика является только наиболее заметной частью. Многочисленная, образованная, осознающая свою высокую общественную миссию рабочая сила этих организаций — естественный резервуар сторонников, активистов и политиков социалистических организаций, с которыми атомную промышленность роднит приверженность рациональной картине мира, готовность этот мир изменять и делать это коллективно.


Можно сказать, что в современном мире атом может играть ту же политико-технологическую роль, что и железная дорога в 19-м столетии. Политические издержки данного процесса состоят в угрозе превращения атомного отряда рабочего класса в рабочую аристократию с присушим ей высокомерием и узкогрупповыми интересами (поведение, зачастую демонстрируемое жителями отечественных ЗАТО), но это уже искусство социалистических политики — управлять подобной стихией. 


Наконец, хотя наш романтический настрой сильно померк по сравнению с 1950-60-ми годами, ожидаемые технологические прорывы будущего по-прежнему связаны с атомной индустрией. Например, говорят о термоядерной энергии, при производстве которой сводится к минимуму возможность радиоактивного заражения, а также почти снимается вопрос о токсичных отходах.


Первый в мире атомный ледокол «Ленин». Спущен на воду в 1959-м году, выведен из состава флота в 1989-м г.


Еще одно перспективное направление — ядерный ракетный двигатель, который мог бы увеличить скорость космических кораблей на порядок, а небольшое количество необходимого топливо означает существенное увеличение полезной нагрузки ракет. Без такого двигателя в перспективе ближайших ста лет едва ли будет возможно промышленное использование человеком планет и астероидов Солнечной системы. 


Атомные электростанции не связаны напрямую с этими возможными прорывами, но они создают необходимую институциональную и общественную поддержку направлению. Работы над иными альтернативными источниками энергии не обладают подобной широкоформатной проспективностью. А для горизонта коммунистического будущего, в котором подавляющее большинство частных благ станут общественными, технологическая возможность удовлетворять сколь угодно широкие потребности возросшего человечества остается одной из самых значимых.



Заключение


В среднесрочной перспективе энергия распада атомного ядра сохранится в структуре мировой экономики, а ее значение будет возрастать. Самый серьезный экономический аргумент против АЭС — их сложность и дороговизна для частного капитала. Но этот аргумент не является значимым для социалистов, поскольку расходы на социалистическую атомную промышленность будут распределяться в рамках всего общества, дополнительно обеспечивая политический контроль над отраслью и промышленностью в целом. Кроме того, в случае с постсоветскими странами большая часть инфраструктурных трат уже была сделана в прошлом Советским Союзом и требуется лишь поддержание и усовершенствование атомных технологических систем.


Экологические аргументы против АЭС по меньшей мере двусмысленны и связаны по большей части с отраслевой конкуренцией за наследие обреченной высокоуглеродной экономики (в этом ключе можно рассматривать решение Германии отказаться от второстепенной для ее экономики атомной энергетики и бросить ресурсы на достижение лидерства на полупустом рынке ВИЭ). 


Политически ядерная энергетика хорошо сочетается с социалистической и коммунистической перспективами, что проявляется в том числе в поддержке этой отрасли осколками партий советского типа. Радиофобия и стремление свести атомную промышленность к минимуму, наоборот, обратят против нас достаточно многочисленный отряд российского рабочего класса и инженерно-технической интеллигенции этого сектора. 


Персонал атомной электростанции - высококвалифицированные специалисты


Экстраполируя немецкий материал, мы можем ожидать, что, занимая позицию поддержки атомной энергетики, российские левые столкнутся с неудовольствием и возможно нападками зеленых партий и мейнстримных экологических НКО (Грипис, WWF), а также примкнувших к ним социал-демократов, которые вслед за своими западными единомышленниками предпочитают продвигать ВИЭ. Впрочем, и те, и другие в отечественных масштабах являются незначительными группами, особенно по сравнению с мощным атомным сектором экономики. 


Однако более важным для левых в современных условиях упадка массовых движений организованного рабочего класса является долгосрочное и принципиальное политическое планирование на 50-100 лет вперед. Самая острая политическая проблема текущего временного периода — это климатический кризис и связанный с ним контекст антропоцена, эпохи, в которой общественная деятельность людей определяет облик планеты. Очевидно, что споры о том, что лучше для низкоуглеродной экономики — атом или ВИЭ — продолжатся. 


Либо решение последствий климатического кризиса так или иначе будет найдено к концу 21-го века, либо при наихудшем сценарии, человеческая история просто завершится. Мы, разумеется, полагаем, что социалистическое общество лучше всего способно реагировать на вызовы антропоцена, ставящие в центр внимания проблемы общественного блага в масштабах планеты. Но, даже если климатический кризис удастся преодолеть не путем уничтожения капитализма, а через еще один исторический компромисс с ним (аналогичный социал-демократическому компромиссу 20 века), то наше программное требование обобществления средств производства и объединение человечества останется требованием дальнейшего будущего.


Атомная энергетика, так же как и другие большие проекты, требующие согласованных усилий всего человечества или большей его части (например, освоение космоса), инфраструктурно требует таких органов принятия и исполнения решений, которым лучше всего соответствует социалистическое видение планового хозяйства. А значит, поддерживая их, мы в долгосрочной перспективе укрепляем тот базис, который поможет нам рано или поздно перевернуть текущую страницу истории людей.


В публикации использованы фото из Wikipedia

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты

Играй или умри

Играй или умри

Оставить отзыв
Сбой в южнокорейской мечте, давно переставшей быть южнокорейской
Читать далее
О дивный новый психоделический капитализм

О дивный новый психоделический капитализм

Оставить отзыв
Как возврат психоделиков на легальный рынок изменит капитализм и судьбу чел...
Читать далее
Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Энергия атомного ядра и солнце коммунизма

Оставить отзыв
Прошлое, настоящее и будущее атомной энергетики
Читать далее
12 тезисов об Октябрьской революции

12 тезисов об Октябрьской революции

Оставить отзыв
Значение Октябрьской революции для России и мира
Читать далее