«Подержать спикера за пуговицу»

Рейтинг 5 (1 Голоса)

Журналист Влад Тупикин сформулировал то, о чем думают все «несторонники Навального», выходящие на протесты.


Всë больше задумываюсь об изначальном, глубинном антидемократизме системы «Штабов Навального».


Парадокс тут в том, что именно эта система штабов, вкупе с самим Алексеем, умным и мужественным человеком, фактически подняла самую масштабную демократическую волну как минимум за последние полтора года, если примеривать на Москву, а по стране, считай, с январско-февральских протестов 2005 года против «монетизации льгот» (протесты 2011-12 гг. по региональному охвату и массовости именно в регионах имели всë же куда меньший масштаб, но к той «зимней недореволюции» я ещё вернусь ниже).


Как человек с опытом раннего вовлечения в общественное движение, я помню ещё и Перестройку, особенно еë самые вдохновляющие первые годы, с лета 1987 года по лето 1989-го, когда действительно можно было подумать (да так отчасти это и было), что


от тебя, вот лично от тебя, от твоего мнения, твоего участия, твоих действий – по-настоящему что-то зависит в твоëм городе и стране.


С весны 1988 года я участвовал в политических собраниях и встречах 7 (семь) дней в неделю, иногда не по одному разу за день или вечер. Это были собрания нашей анархической организации «Община», заседания редакции одноимëнного самиздатского журнала, короткие совещания впятером-вшестером по планированию акций и публикаций где-нибудь в стоячих пельменных, где еду подавали без сметаны, без горчицы, без масла, а только с семипроцентным раствором уксусной кислоты и, спасибо, если ещё с чëрным хлебом...

Колонна Конфедерации анархо-синдикалистов (КАС) подходит к Красной площади в составе большой оппозиционной демонстрации 1 мая 1990 года. Москва. Фото: Влад Тупикин


Это могли быть лекции на горячие исторические темы с обязательными дискуссиями после них, многочисленные собрания и конференции с десятками и даже сотнями участников, да это просто был «Гайд-парк» на Пушкинской площади, ежевечернее коловращение-тусование тысяч людей, знакомившихся, споривших, расходившихся и соглашавшихся, образовывавших новые политические группы прямо тут, на Пушке, странный формат, стихийно сложившийся после разгона митинга 18 июня 1988 года и продержавшийся до холодов, примерно до середины-конца октября...


На больших многочасовых собраниях в залах с президиумом (конечно, в оппозиции всегда были те, кто рвался в президиум) в большинстве случаев можно было не только довольно легко получить слово, но в перерывах и по окончании подойти к «звëздным» спикерам и, что называется, предъявить лично, подержать визави за пуговицу пиджака, попробовать всерьëз обменяться мнениями, втолковать какую-то свою правду, своë видение проблем и задач. Обратная связь тогда ещё более или менее работала, неважно, кто твой собеседник, будущий мэр Москвы, будущий глава РАО «ЕЭС»/Роснано или будущий зам генсека правительствующей партии. И только Борис Николаевич, будущий президент РСФСР/РФ уже тогда уклонялся от близкого контакта.

Анархисты на антивоенном митинге на Лубянской площади в Москве в феврале 2000 года. Владимир Путин вот-вот будет избран президентом РФ на первый срок. Фото: Mala Vida


Со временем весь этот демократизм участия времëн ранней Перестройки поистëрся (особенно с началом формирования партийных машин МОИ осенью 1989-го и «Дем.России» зимой-весной 1990-го), а позднее и просто улетучился. В итоге в протестную волну 2011-12 годов всë уже было по-другому.


«Белоленточное» движение смогло на короткое время, на несколько месяцев (Перестройка всë-таки продолжалась несколько лет), мобилизовать демократический порыв горожан, но устроено было уже совершенно недемократически. Все важные решения о форме и времени акций, о требованиях, о пределах компромиссов – всë происходило за закрытыми дверями оргкомитета митингов, который кооптировал сам себя и никак не зависел от мнения тех самых масс, которые звал на улицы.


Исчез Форум, исчезло обсуждение в залах, но исчезла и Агора – на площади больше не обсуждали,


как на первой Болотной 10 декабря 2011-го (тогда просто силы динамиков со сцены не хватило и люди вынуждены были говорить друг с другом – как же это было здорово!), на площади слушали речистых вождей и подвождиков (один раз даже журналист Олег Кашин спел песню Егора Летова).


Вождей чего? Революции? Движения за обновление страны? Протестов против фальсификации выборов? Даже этот вопрос решался в кулуарах оргкомитетом, и выводы его транслировались через социальные сети в виде указивок. Получалось очень технологично, политтехнологично, но движение сначала замерло, а потом и умерло. Уже к декабрю 2012 года, через год после стихийного начала, от него не осталось почти ничего. И за все ошибки такого «руководства» никто так и не покаялся, никто не извинился и никто не ответил. Навального и прочих уже тогда нельзя было «подержать за пуговицу».


Москва, Пушкинская площадь, 23 января 2021 года. Фото: Утэ Вайнманн


Не точно ли так же ведëт себя сейчас «Император штабов» Леонид Волков, единолично то «отменяющий» протест, то направляющий его от и до фонаря, пардон, по фонарному руслу? Да, знаком с евросоюзовцами, ну, ok, наводи там свою внешнюю политику,


но мы-то – здесь, внутри страны, какова наша роль?


Можно мы сами еë обдумаем, можно посоветуемся друг с другом, покритикуем тебя, барина, скорректируем твою повестку? Нет, нельзя. Нам предложено быть статистами. Сначала бегали от ОМОНа, потом жгли телефонные аккумуляторы, а там, глядишь, гимн России скажут хором распевать с балконов ровно по расписанию? Чтобы что? Чтобы чего добиться, как, в какие сроки? Этого нам знать не положено, за нас дядя Волков думает, телепатически связанный с Господом Богом, простите, с Алексеем Навальным в узилище... Подходит нам такая свадьба? Это кому как. Но точно можно сказать: эта свадьба не про демократию, не про общественное участие, эта свадьба про патриархальные структуры, проклятую российскую скрепоносность, с которой мы все собирались же расставаться вроде, не так ли?


Алексей Навальный и его система штабов не просто так заняли монопольное положение в оппозиционном спектре современной России. Этому подыгрывала и нерешительность других оппозиционных структур, недогадливость и/или невладелость их спикеров и мозговых центров («мыслительных танков»), и репрессии властей против радикалов справа и слева, физический разгром полицейскими методами – типа того, которому подверглось движение антифа уже в 2010-м году, когда Навальный только собирался ходить на «Русские марши», со смертеутверждающей агендой которых антифашисты и боролись...


Много сыграло факторов, и, не в последнюю очередь, большой менеджерский талант Алексея Навального, его неустрашимость и ещё, наверное, то, что зовëтся везукой. Ну, казалось бы, без обид, кто поумней – того и тапки? Но это ли называется демократией? Попробуем повертеть на языке, на нашем русском языке не очень знакомое слово «меритократия», что ли... А словосочетание «патриархальные структуры» я уже предложил.

Москва, 31 января 2021 года. Фото: Утэ Вайнманн


Поймите меня правильно: это не статья против митингов, против общественного движения, это всего лишь набросок, может быть, немного слишком эмоциональный, за митинги и за развитие общественного движения. Именно за развитие. А в том, что в этом развитии заинтересованы «хозяева штабов», во всяком случае, тот один из них, кто всë ещё находится на свободе, – я несколько сомневаюсь.


Да, нам нужны низовые демократические структуры, с новыми или хорошо забытыми старыми формами координации


(вспомним, например, выбор и отзыв делегатов с императивным мандатом, так хорошо проявивший себя во время забастовки «Солидарности» в Польше в августе 1980-го, победно, скажем прямо, себя проявивший, вспомним и другие примеры). Об этом надо думать, говорить, спорить и – это делать.


И, конечно, готовиться к новым митингам, к новому пространству борьбы, выгрызая его для себя, для нашего общества, для счастливого будущего нашей страны. И, если надо, выгрызая его вопреки воле управителя штабов. Кто станет активистами и проводниками этой демократической линии – адекватные левые, оторвавшиеся от кружковых споров, честные либералы, оторвавшиеся от радостей потребления (пусть даже и только интеллектуального), или новые люди из 42 процентов впервые пришедших на митинги 23 января? Да кто угодно может стать.


Важно – стать. Важно – быть. А не только казаться самим себе «крутыми»,


к чему нас, кстати, активно призывали пропагандистские структуры из системы штабов вечером 14 февраля.


Крутыми себя можем почувствовать когда победим. Если победим.


Но это должны быть мы, общество. А не один умный и смелый и ещё один хитрый и велеречивый человек.

И вот тогда это можно будет назвать демократией. Во всяком случае, мы попробуем.


Фото на обложке - Утэ Вайнманн. Москва, Пушкинская площадь, 23 января 2021 года.


поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты