«Бить будем так, что х.. чего докажешь!»

Рейтинг 5 (1 Голоса)

Олег Журавлев – социолог, участник Лаборатории публичной социологии, автор работ о гражданских протестах в России и Украине. Сейчас он готовит для «Заново» серию публикаций о программах действующих в России политических сил. В ночь с 11 на 12 декабря он стал жертвой произвола питерской полиции и поделился с нами своими выводами.


– Расскажи, пожалуйста, что произошло той ночью в Санкт-Петербурге?


Произошло нечто привычное и в то же время нечто за гранью. Мы с моей коллегой Ольгой шли из кафе. Хотели успеть на метро. Я хочу заранее и специально оговориться: и Оля, и я выпили, но мы были веселыми и мирными, и кстати, что важно, не очень пьяными. Это важная для меня оговорка: я понимаю, что полицейские устают от того, что им приходится иметь дело с пьяными людьми. Но именно поэтому я всегда говорю с полицейскими вежливо. Так вот, они сказали мне, что я «пьяный», и поэтому должен ехать на такси. Я был уверен, что мы немного «пофлиртуем» с ними, и они отвяжутся. В конце концов: зачем меня задерживать?


Я настоял, чтобы Оля меня не ждала, будучи уверен, что это дело трех минут: «Езжай вниз, я тебя догоню!» Но полицейские не отставали, они начали занудно объяснять мне, как я не прав, потому что выпил. Я в ответ начал занудно объяснять им, что я не представляю никакой опасности для общества и государства. И тут меня очень быстро упаковали в машину, начали избивать, причем предупредив, что они в этом профессионалы: «Ничего не докажешь! Никаких следов не оставим!» После этого меня привезли в отдел полиции №28 (Марата, 79). Там очень плохо обращались со всеми. Человеку стало плохо, приехала скорая. Для них это все в порядке вещей. Я пытался снимать, как они обращаются с другими задержанными. Их, конечно, сильно раздражали эти интеллигентско-активистские замашки: снять на камеру, покачать права...


– У тебя сохранились эти съемки?


Есть видео, как мы заходим в метро. Оля вообще любит снимать меня и других своих друзей на видео – антропологическая привычка. Я отправил видео муниципальному депутату по району, где находится 28 отдел. 


– Что больше всего тебя шокировало в их поведении?


Меня шокировало несколько вещей. Во-первых, сам факт насилия. Мне приходилось общаться с полицейскими, меня задерживали, я знаю от знакомых про самые разные истории.


И я не думал, что человека ни за что могут упаковать в машину и начать технично избивать.


Во-вторых, украли деньги. Мне казалось, что уже давно так не делают. Видимо, теперь уже делают снова. В-третьих, цинизм. Полицейские часто ведут себя как хозяева жизни, но эта поза обычно оправдывается апелляцией к закону. В моем случае они, скорее, упирали именно на свою власть, а не на то, что они – представители государства и закона: «нам ничего не будет», «мы умеем бить» и т.п. 

Фото – Радио Свобода


– Наблюдая за полицией, ты чувствуешь какие-то изменения в последние годы?


Да, мне казалось, что после беспредела 90-х у нас возникло какое-то подобие цивилизованного государства, включая полицию. Сейчас кажется, что эти времена – в прошлом. Уже покойный журналист Сергей Доренко в интервью Дудю говорил: «Нами правят очень просвещенные люди, питерские интеллигенты, юристы и лингвисты, когда придут другие, всплакнем по лингвистам». Несмотря на все чудовищные издержки сверхцентрализации и палочной системы, было впечатление, что, например, в Москве и Питере полицейским было запрещено немотивированно применять насилие, особенно в случаях, когда это может получить огласку. Им как бы говорили: вы – основа государства, но вы работаете для гражданских лиц.


Сейчас им, возможно, говорят: гражданские вам не страшны.


Вообще, я думаю, что вопрос насилия – очень важный вопрос в современной российской политике. Как говорил бывший президент Медведев, «денег нет, но вы держитесь», с идеологией тоже не очень получается, эффект таких мероприятий, как «присоединение Крыма», довольно краткосрочный. На чем может покоиться послушание граждан, когда активисты и оппозиционеры довольно успешно разоблачают элиту? Поправки в закон о полиции (которые дают полицейским больше разнообразной чрезвычайной власти) и недавние поправки к Конституции – это, помимо прочего, своеобразная мера по производству упреждающей легитимности. Наш народ проголосовал, теперь мы обязаны его защищать (в том числе от самого себя, в том числе с помощью полиции и армии).


Государство как будто готовится к разным формам возможного лобового столкновения с активными группами общества – и выписывает себе мандат на самые решительные меры.


Возможно, мы имеем дело с неким процессом нормализации насилия со стороны государственных органов на разных уровнях. Это сугубо личное мнение, я не изучаю полицию или государственные ведомства.


Но я почувствовал деградацию российского государства ребрами. И даже зафиксировал это в травмпункте.


Вместе с тем, надо понимать, что и сами рядовые правоохранители сталкиваются с тем, что государство нарушает их права и интересы. Не так давно в ходе одного исследования я взял интервью у полицейского. Было очень интересно, как в его ответах артикулировалось понятие «народа». С одной стороны, он противопоставлял себя «народу», потому что он – более цивилизованный, представитель закона, порядка, государства. Это очень типично для полицейских, многие из которых заведомо ненавидят протестующих именно потому, что те ассоциируются у них с «дебоширами», «нарушителями», «хулиганами». С другой стороны, когда он говорил о том, что им урезают льготы и сокращают зарплаты, он сам себя называл «народом» и противопоставлял себя государству. Он говорил о том, что скоро власти «дождутся», что протестовать будут все, весь народ. 

    

– Сталкивался ли ты с полицией в других странах?


Да, один раз, например, я сел в специальный поезд в аэропорту Брюсселя, не разобравшись, как платить за этот вид транспорта (а, может, я подумал, что это бесплатный поезд, который тебя вывозит из зоны аэропорта в зону, где доступен городской транспорт). Ко мне подошли контролер и полицейский, я им объяснил, что готов заплатить по карте, а они стали шутить в ответ, что, видимо, в России люди ездят без билета, но в Европе вообще-то действует закон. А потом один из них несколько раз шлепнул меня по заднице со словами:


«Монетки-то звенят! Ты можешь нам и наличными заплатить!»


При этом известно, что riot police может быть очень жестокой в самых «передовых» странах, например, в Германии. Вместе с тем, по моему личному опыту, в Европе полицейского произвола и беспредела меньше, чем в России. Я помню случай, который поразил меня именно потому что я – носитель российского опыта. Один раз мы с поэтом и активистом Пашей Арсеньевым пили вино в Венеции, на берегу. Нас заметили полицейские, доехали до нас на водных мотоциклах, сказали: ребята, официально выпивать на улице запрещено, хотя неофициально можно, но не могли бы вы отойти куда-то, не выпивать тут? И уехали. Я сразу подумал: сколько бензина потратили, и ничего с нас не поимели! И в России такое бывает – например, если проходит олимпиада.  


– Ты говоришь, что вы немного выпили. Есть ощущение, что пьянство это, с одной стороны, фирменный и легитимный элемент российского общества, с другой – это «немного выпили» ставит человека полностью вне закона, развязывает руки полицейским в плане любого произвола, насилия, лжесвидетельств...


Да, именно. При этом, что меня особенно печалит, полицейские не просто могут охотиться за «легкой добычей» или как бы мстить за то, что им приходится иметь дело с «пьяными». Они еще и прячутся за стереотипами о пьяных людях. Ко мне в комментарии пришел какой-то тролль, который, очевидно, пытался сыграть на теме алкоголя, выставляя меня дебоширом и ожидая, что это подействует на мнение людей.


– Ну что, пора валить? 


Так сказали несколько человек из числа моих друзей и родственников. На что я отвечаю следующим образом. Полицейское насилие против мирного человека недопустимо, но, к сожалению, оно случается и, очевидно, самые незащищенные – это непривилегированные. Лично для меня эта история – не только «из ряда вон».


Это не «пьяная», а отрезвляющая история, напоминающая мне о том, как плохо может быть тем, у кого меньше, чем у меня, ресурсов, связей, привилегий. Но это также и история о солидарности и взаимопомощи – например, «сокамерников».


Они помогли мне добиться того, чтобы мне дали куртку, ведь полицейские нас морозили, открывая окна, и смеялись над моим бронхитным кашлем. Вместе с ними, с самыми разными российскими гражданами, мы сможем изменить очень многое. Но для этого нужно жить в нашей стране.   


Вопросы – Кирилл Медведев
Фото на обложке – Vitaly V. Kuzmin CC-BY-SA-4.0 

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

еще в категории

последние посты