Корпорации против беспатентной вакцины от COVID-19: опыт Финляндии

Рейтинг 5 (2 Голоса)

В мае прошлого года группа ведущих финских исследователей подготовила беспатентную вакцину от COVID-19, которая могла бы позволить странам всего мира прививать население без больших затрат. Однако вместо того, чтобы поддержать инициативу, правительство Финляндии встало на сторону «Большой Фармы», продемонстрировав, что модель финансирования на основе патентов ставит прибыль выше общественного здравоохранения.


«Мы сочли своим долгом начать разработку такого рода альтернативы», – говорит профессор Калле Саксела, заведующий кафедрой вирусологии Хельсинкского университета. «Весной я еще думал, что какая-нибудь общественная структура обязательно включится в процесс и будет двигать его вперед.


Оказалось, проблема пандемии не настолько актуальна, чтоб государство начало активно ей заниматься». 


С мая 2020 года команда вирусологов из Хельсинского университета выпускает свободную от патента вакцину против COVID-19, которую они назвали «Linux среди вакцин» в честь операционной системы с открытым исходным кодом, также созданной в Финляндии. Работа основана на общедоступных данных исследований и на принципе обмена всеми новыми открытиями в рецензируемых журналах.


В состав исследовательской группы входят финские научные гиганты, такие как профессор Академии Сеппо Ила-Хертуала из Института А.И. Виртанена, бывший президент Европейского общества генной и клеточной терапии, и академик Кари Алитало, иностранный ассоциированный член Национальной академии наук в США.


Разработка выполнена в виде носового спрея, созданного на основе хорошо зарекомендовавших себя технологий. Опыты показали, что  он безопасен и высокоэффективен. «Это готовый продукт в том смысле, что его рецептура не будет меняться при дальнейших тестированиях», – говорит Саксела. «С его помощью завтра мы сможем сделать прививку всему населению Финляндии», – уверен профессор.


Но вместо того, чтобы использовать потенциал исследований, свободных от интеллектуальной собственности, Финляндия, как и многие западные страны, в последние несколько десятилетий по умолчанию опирается на «Большую Фарму».


Приводя в пример вакцины против COVID-19 первого поколения от Pfizer, Modena и AstraZeneca, обычно иллюстрируют то, как рынки стимулируют и ускоряют жизненно важные инновации. В действительности


то, что мотив прибыли является главной движущей силой медицинских исследований, – катастрофа, особенно в условиях глобальной пандемии. 


Финская вакцина – яркий пример того, как современная модель финансирования на основе патентов замедляет разработку вакцин и препятствует проведению эффективной массовой вакцинации.


Частная интеллектуальная собственность


Необходимость изобретения очередного прорывного запатентованного продукта имеет множество вредных последствий для науки. Она заставляет компании скрывать свои открытия друг от друга и от более широкого научного сообщества, даже ценой здоровья людей. Модель «открытого исходного кода», свободного от интеллектуальной собственности, направлена на то, чтобы положить конец такому подходу.


Превратить исследования в многостороннее сотрудничество вместо соревнования в изобретении велосипеда.



Когда речь идет конкретно о пандемии COVID-19, то тормозящее воздействие современной модели финансирования наиболее остро ощущается на заключительных этапах тестирования препаратов: во время утверждения и введения в эксплуатацию готового продукта. Сколько времени было потеряно в первые дни пандемии из-за отсутствия сотрудничества и из-за коммерческих секретов, отмечает вирусолог Саксела, не так важно. Фактически, разработка всех вакцин от COVID-19 первого поколения прошла гладко.


«Основываясь на том, что мы уже знаем о ТОРС-1 (атипичная пневмония) и БВРС (ближневосточный респираторный синдром), все это было совершенно очевидно – никаких научных триумфов». Вместо того, чтобы вводить в организм человека инактивированный или ослабленный микроорганизм (таков механизм векторных вакцин), новые вакцины от коронавируса тренируют нашу иммунную систему реагировать на «шиповидный белок», сам по себе безвредный, который формирует характерные выступы на поверхности вируса. 


Широкое осмысление этого механизма предшествует вкладу фармацевтических компаний. В связи с этим возникают вопросы о влиянии патентных исследований на конечный продукт. В какой степени работа компаний ориентирована на медицинскую эффективность, и в какой степени она основана на необходимости сохранения права собственности?  


«Различные биотехнологические компании шлепали бы шиповидный белок на какой-нибудь механизм доставки, будь то технология РНК или что-то еще», – объясняет Саксела. «И, как правило, выбор основывается на том, на какие заявки они имеют патент, неважно, является ли это лучшим вариантом». 


Финская вакцина использует аденовирус, который переносит генетические инструкции для синтеза шиповидного белка. Одним из ее практических преимуществ является то, что в отличие от РНК-технологии, основанной на липидных наночастицах, ее можно хранить в обычном холодильнике, потенциально даже при комнатной температуре. Это упрощает и удешевляет логистику доставки, не требуя при этом сверххолодного хранения.


По мнению команды Сакселы, помимо стабильности и удобства носового введения, вакцина может обладать и другими качествами, выгодно отличающими ее от многих вакцин, представленных сейчас на рынке. 


«Чтобы полностью остановить распространение вируса и избавиться от новых мутаций, нам необходимо вызвать стерилизующий иммунитет», – состояние, когда вирус больше не реплицируется в организме здорового человека. Предварительные испытания подтверждают, что носовой спрей на это способен. «Примерно у половины исследуемых, даже если болезнь проходит бессимптомно, обнаруживается, что вирус присутствует в верхних дыхательных путях. И если он двигается к выходу, то бешено мечется у дверей, делая из вашей иммунной системы этакого спарринг-партнера».


Но если вакцина так хороша, как рекламируется, что мешает ее распространению? За пределами «Большой Фармы» и венчурного капитала есть мало механизмов для обеспечения финансирования крупномасштабных испытаний на пациентах – механизмов, необходимых для того, чтобы довести работу над вакциной до финишной черты. 


Патенты ­– это санкционированные государством монополии, которые обещают потенциально массовый возврат инвестиций. Современная модель финансирования фармацевтических исследований почти полностью основана на этом обещании, и именно здесь медицинская продукция, не обладающая интеллектуальной собственностью, наталкивается на серьезные препятствия.  


Клинические испытания III фазы требуют десятков тысяч испытуемых и обойдутся примерно в 50 миллионов долларов. Однако, учитывая, что, несмотря на относительные успехи Финляндии в борьбе с вирусом, стране уже пришлось заимствовать дополнительные 18 млрд. евро (21 млрд. долл. США), такая сумма начинает больше походить на каплю в океане – в сумме это около четверти процента государственного долга, вызванного пандемией на сегодняшний день. Цифра оказывается абсурдно малой, если сравнивать ее с человеческой смертностью и экономическим опустошением во всем мире.  


Государство прокладывает путь частной прибыли


Эта ситуация особенно абсурдна, если иметь в виду, что так называемые частные фармацевтические исследования сами по себе в основном финансируются государством. Например, Moderna получила государственную помощь в размере 2,5 миллиардов долларов и до сих пор пытается наживаться на покупателях. Pfizer гордится тем, что не использовала деньги налогоплательщиков, но PR-кампания имеет мало общего с реальностью: вакцина основана на применении результатов государственных исследований, разработанных немецкой фирмой BioNTech, которая получила дополнительную поддержку правительства в размере 450 миллионов долларов.  


И эти цифры оказываются лишь верхушкой айсберга, если мы рассматриваем капитал, который государства ежегодно вливают в университеты, научные учреждения, образование и фундаментальные исследования. Так создается совокупность знаний и технологий, которые лежат в основе всех инноваций. 


«Например, у нас есть новые виды биопрепаратов, связанные с вакцинами в научно-техническом смысле, произведенные по той же технологии ДНК, цена которых образуется путем вымогательства», – говорит Саксела, – «это очень печально. Стоимость зависит от того, сколько вы сможете вытянуть у человека или государства. И, конечно, в конечном счете, все это основано на исследованиях, финансируемых государством, как и в случае с вакцинами».  


Иными словами, мы платим за одну вакцину дважды: сначала за ее разработку, потом за конечный продукт. Но возможен даже третий ценник, поскольку правительства согласились взять на себя ответственность за потенциальные побочные эффекты вакцинации от коронавируса.


Это типичные отношения между крупными корпорациями и государствами: прибыль – частная, риски – общественные.


«И все же, когда я выступал за то, чтобы Финляндия разработала свою собственную вакцину, основной аргумент, который я постоянно слышал: нужно иметь структуру с достаточно широкими возможностями, чтобы брать на себя риск», – говорит Саксела. «Но, оказывается, это все пустые разговоры, так как компании требуют свободу от любой ответственности и получают ее».  


Нынешняя система, основанная на патентной монополии, является относительно недавнем явлением, а вовсе не неизбежным побочным эффектом капитализма. Еще в конце 1940-х годов правительства в основном финансировали медицинские исследования, роль же фармацевтических компаний ограничивалась в основном производством и продажей лекарств. 


Ущерб не ограничивается дефицитом и высокими ценами. Во-первых, преградить путь болезни – вредно для бизнеса. В качестве примера можно привести биотехнологическую компанию Gilead, которая в 2015-16 гг. столкнулась с падением прибыли из-за нового лекарства от гепатита С – потому что в итоге оно полностью излечило большинство пациентов. Та же порочная система, ориентированная на финансовую стимуляцию,  саботировала усилия по созданию упреждающих вакцин, несмотря на настоятельные призывы экспертов в области общественного здравоохранения на протяжении последних двадцати лет. 


Вспышку в Китае можно было бы остановить, инвестировав в прогностические исследования. В интервью газете New York Times профессор Винсент Раканьелло с факультета микробиологии и иммунологии Колумбийского университета говорит прямо: «Единственная причина, по которой мы этого не сделали, – не было достаточной финансовой поддержки».


Медицинский эколог и эксперт в области общественного здравоохранения Питер Дасзак разделяет эту точку зрения: «В связи с атипичной пневмонией сработал сигнал тревоги, и мы дали отбой. А потом снова дали отбой с Эболой, с БВРС (ближневосточный респираторный синдром), с вирусом Зика». 


К сожалению, пока не особенно видно, чтобы политические лидеры просыпались. Существует отчаянная нехватка вакцин, в то время как фармацевтические компании с трудом поспевают даже за собственными производственными планами. 


Это напрямую связано не только со священным статусом  патентов, но и с тем, какая ведется игра против решений, возникающих вне системы, ориентированной на получение прибыли. Поскольку вакцины могут производиться только в лабораториях, принадлежащих патентообладателям или санкционированных ими, большинство фармацевтических фабрик мира простаивают. 


Чрезвычайное решение, предложенное Индией и Южной Африкой и поддержанное во Всемирной торговой организации большинством правительств мира, было направлено на приостановление прав интеллектуальной собственности на прививки от COVID-19. Богатые страны во главе с США и Европейским Союзом выступили резко против этого решения. 


Между тем, богатые страны сделали львиную долю всех предзаказов на вакцины. Если даже не брать в расчет этику, это катастрофа для борьбы с пандемией.


Несоразмерное количество вакцин производится и распределяется по коммерческому принципу, а не на основе разумной политики общественного здравоохранения.


Даже богатые страны в конечном итоге сами «стреляют себе в ногу», поскольку вирус продолжает распространяться и мутировать на большей части земного шара.  


В этой глобальной иерархии Финляндия входит в число наиболее привилегированных стран. Тем не менее, нехватка вакцин отрицательно сказывается на всех, включая финнов. Как подчеркивает профессор Саксела, крайне важно начать серьезно относиться к подготовке как на национальном, так и на глобальном уровне. Мир еще далек от того, чтобы взять под контроль нынешнюю пандемию, и мрачный факт заключается в том, что следующая пандемия – это лишь вопрос времени. 


«То, что все это отдано на откуп рыночным силам – примета  времени», – говорит Саксела. «Следует, как минимум, серьезно обдумать, насколько это разумный подход».  


Социал-демократический рай?


В международных СМИ Финляндию часто изображают страной скандинавской    мечты. Во время пандемии новое левое правительство еще больше укрепило прогрессивный имидж страны. Можно было бы ожидать, что такое правительство будет безусловным сторонником финансируемой государством и свободно распространяемой технологии вакцинации. 


Но последние несколько десятилетий – эпоха неолиберализма – бросили длинную тень.  Зеркально отражая общую тенденцию среди своих коллег, правящая Социал-демократическая партия начала меняться в 1990-х годах после «Нового лейборизма» Тони Блэра и демократов Клинтона.


В 2003 году, при социал-демократическом министре здравоохранения, после 100 лет работы была свернута национальная программа Финляндии по разработке вакцин.


У руля встали транснациональные фармацевтические компании. 


Вакцина привлекла большое внимание финских СМИ, но из-за того, что оппозиция гораздо более враждебно настроена к государственному сектору, чем партии власти, вакцину мало  обсуждают в политическом истеблишменте.


Вместо прямого государственного финансирования Саксела и его партнеры получили совет от Министерства социального обеспечения и здравоохранения: создать стартап и пытаться привлечь внимание венчурных капиталистов. 


Саксела надеется, что они все же получат необходимое финансирование. Но это значит, что нужно принять, по крайней мере, частично, вывернутую наизнанку логику рыночных медицинских исследований: каким бы хорошим и спасительным ни был ваш продукт, если вы не намерены зарабатывать деньги, «взлететь» будет очень сложно.  


«Третья фаза клинических испытаний всё равно подтвердит статус нашей вакцины как интеллектуальной собственности, которая сможет принести прибыль, даже если она не принесёт сверхприбыль», – утверждает Саксела.



Перевод Анастасии Хармс


https://jacobinmag.com/2021/02/finland-vaccine-covid-patent-ip

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты