Ристо Исомяки. Мясо, молоко и климат

Рейтинг 5 (1 Голоса)

Ристо Исомяки — финский научный журналист, автор двадцати научно-популярных книг об окружающей среде и десяти фантастических романов на тему экологии. Его работы обращают внимание на проблемы мирового голода, глобального потепления, ядерной энергетики и альтернативных источников возобновляемой энергии и переведены на 16 языков. Исомяки является экоактивистом и с 1986 года принимает участие в движении против строительства атомных электростанций в Финляндии и ЕС, а также сотрудничает с проектами в рамках сотрудничества Север-Юг, связанных с пищевыми деревьями, общинным управлением лесами и биотопливом.


«Мясо, молоко и климат» — первая книга Исомяки, переведенная на русский язык. В ней автор подробно рассматривает различные неучтенные источники выбросов парниковых газов, связанные с животноводством, и настаивает, что необходимо провести больше научных исследований по каждому из этих источников. Опираясь на труды ученых, автор говорит, что официальные данные об уроне, который наносит промышленное животноводство окружающей среде, в том числе данные ООН, сильно занижены.

Введение: скот, климат и цифры


Если вы захотите узнать, какой процент выбросов в окружающую среду, способствующих глобальному потеплению, связан с производством мяса и других продуктов животного происхождения, и начнете исследовать этот вопрос с помощью интернета, то число, которое чаще всего будет вам встречаться, составляет 18%.


18% — это данные, приводимые Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (ФАО)[1]. ФАО, в некотором смысле, — очень авторитетный орган. В конце концов, это организация ООН, занимающаяся всеми вопросами в сфере производства продуктов питания. Поэтому неудивительно, что журналисты, освещая эту тему в СМИ, почти всегда ссылаются на данные ФАО. Профессиональные и научно-популярные журналы, а также почти все политики, в том числе «зеленые» министры и члены парламентов, делают то же самое. Экологические организации и их активисты, и даже организации по защите прав животных и благополучию животных приводят цифры ФАО.


Итак, 18%.

Но должны ли мы действительно зависеть от данных ФАО в этом конкретном вопросе? Не рискованно ли это? В конце концов, ФАО официально существует для увеличения производства продуктов питания, предназначенных для употребления человеком, включая мясо, молоко, рыбу и другие продукты животного происхождения. Это причина, по которой ФАО была создана, и причина, по которой она все еще существует. В официальных заявлениях ФАО по-прежнему говорит о важности и необходимости удвоения мирового производства мяса до 2050 года, чтобы спасти человечество от голодной катастрофы.


Так должны ли мы действительно считать ФАО наиболее надежной и независимой организацией в оценке выбросов парниковых газов, производимых различными формами сельского хозяйства?


Конечно, ФАО может подсчитывать и составлять определенные массивы статистических данных лучше, чем все существующие организации, и, по крайней мере, одна из ее публикаций относительно воздействия животноводства на окружающую среду — «Длинная тень животноводства» (Livestock’s Long Shadow) — была чрезвычайно важным и предельно честным заявлением на эту тему. Тем не менее, лучше обращаться к различным организациям для более широкого анализа данных о животноводстве и изменении климата, которые необходимо учесть в расчетах.


Проблема заключается в том, что в настоящий момент не существует убедительных альтернатив — у нас нет других авторитетных данных, которые могли бы соперничать с 18%, приводимыми ФАО. Таким образом, практически все вынуждены ссылаться на них.


Единственным возможным соперником была научно-исследовательская работа, опубликованная организацией Worldwatch Institute в 2009 году. Согласно этой небольшой статье, животноводство, главным образом производство мяса, может быть ответственно за 51% всех антропогенных выбросов парниковых газов.


Исследование Worldwatch широко критиковалось, особенно за то, что в нем за выбросы парниковых газов принимался углекислый газ, выдыхаемый сельскохозяйственными животными. Это была обоснованная критика, и защитники промышленного животноводства встретили ее с большим энтузиазмом. Мясная индустрия нашла самое слабое место исследования и максимально использовала эту ахиллесову пяту. Даже большинство групп по защите окружающей среды и защите прав животных, которые заметили статью Worldwatch, вскоре перестали ссылаться на нее и вернулись к использованию данных от ФАО.


Однако большинство людей, критикующих исследование Worldwatch, — и большинство неправительственных организаций, реагирующих на дебаты, — упустили из виду, что другие новые сведения, представленные организацией, были актуальными и неоспоримыми.


Очевидно, слегка чрезмерным было заявление о том, что весь выделяемый сельхозживотными углекислый газ следует относить к антропогенным выбросам. Коровы поглощают траву, сено и другие вещества, которые в любом случае разлагаются под воздействием бактерий и грибов с выделением углекислого газа даже без участия крупных животных. Но суть аргумента до некоторой степени остается уместной. Сельхозживотные действительно потребляют огромное количество биомассы, которая могла бы использоваться в качестве биотоплива для замены ископаемого топлива. Когда животные с помощью бактерий и ферментов медленно потребляют биомассу, которая могла быть сожжена для производства тепла и энергии, вполне разумно спросить, не следует ли определенную часть углекислого газа, произведенного таким биологическим потреблением этой биомассы, классифицировать как выброс углекислого газа.


Безусловно, уместно спросить, является ли хорошей идеей определение потенциала глобального потепления различных парниковых газов в соответствии со столетней перспективой, или для наших оценок следует использовать гораздо более короткий временной период. Если мы хотим избежать серьезного глобального хаоса, то должны решить нашу проблему перегрева планеты в течение пары десятилетий. Это означает, что, возможно, имеет смысл использовать более короткую шкалу. Чем короче период расчета потенциала глобального потепления парниковых газов, тем больше роль метана и сельхозживотных.


Worldwatch также была права, когда указывала, что было бы справедливо приписать животноводству относительно большой процент выбросов хлорфторуглеродов (ХФУ). ХФУ в настоящее время запрещены, но их вклад в антропогенные выбросы парниковых газов достигал от 20% до 25%. ХФУ по большей части производились для холодильников и морозильников, которые существуют, в основном, для хранения мяса, рыбы и молочных продуктов. Пищевые продукты на растительной основе в действительности не нуждаются в холодильниках, так что, по большому счету, наше потребление продуктов животного происхождения сделало эти технологии необходимыми — и таким образом ответственными за долгоживущие ХФУ, которые были выброшены в атмосферу и еще долго будут нагревать нашу планету.


Резонным является и вопрос о том, следует ли считать мясом рыбу и королевские креветки, и в таком случае нам следует также учитывать топливо, потребляемое рыболовными флотами, и, что более важно, углекислый газ, выделяемый миллионами гектаров мангровых болот, превращенных в креветочные фермы.


Все эти вопросы уместны и не должны быть забыты, и знаменитый документальный фильм «Скотозаговор» (Cowspiracy) оказал миру большую услугу, возродив дебаты.

Однако существует ряд довольно значительных источников выбросов парниковых газов, которые напрямую связаны с животноводством, но которые не были включены в расчеты ФАО, Worldwatch или «Скотозаговора». В этой книге мы сфокусируемся на этих неучтенных выбросах.


Я не смогу предложить новые цифры взамен данных от Worldwatch (51%) или ФАО (18%). На данный момент невозможно дать даже приблизительную оценку общего количества выбросов, поскольку у нас нет точных цифр для многих наиболее значимых их источников.


В любом случае, я надеюсь, эта небольшая книга убедит читателя, что производимые животноводством выбросы парниковых газов по факту больше, чем заявляет ФАО, поскольку существует много хорошо задокументированных источников выбросов, которые не были включены в их отчет. Несмотря на отсутствие данных, нет никаких сомнений в том, что общее количество выбросов должно быть больше, чем было заявлено.


Эта книга не является финальным исследованием по данному вопросу, но лишь предварительным списком проблем, которые срочно требуют большего внимания. Без дополнительных исследований мы никогда не получим недостающие цифры и, к всеобщему риску, продолжим недооценивать климатическое воздействие продуктов животного происхождения.


1. Животноводство, реактивный азот и закись азота


Согласно часто цитируемым оценкам, на крупный рогатый скот и других сельхозживотных приходится 65% антропогенных выбросов закиси азота. Закись азота — это очень сильный парниковый газ с относительно длинным сроком жизни. Если мы рассчитаем его влияние на климат в течение следующих ста лет, то его потенциал глобального потепления[2] в 265–310 или примерно в 300 раз больше, чем у углекислого газа. По данным ФАО, закись азота, ежегодно образующаяся в почве из навоза животных и азотных удобрений, которые используются для производства кормов для сельхозживотных, нагревает планету так же, как и 2,2 млрд тонн углекислого газа.


Эти данные выглядят достаточно точными, но в действительности в глобальном учете закиси азота все еще существуют серьезные неопределенности. Текущие оценки размера выбросов — антропогенных или природных — пока не очень точны, и мы еще меньше знаем о стоках[3] закиси азота. Закись азота является наименее изученным основным парниковым газом[4].


Согласно последней оценке, общие выбросы закиси азота из всех природных и искусственных источников варьируются от 17,5 до 20,1 млн тонн азота в год. Поскольку закись азота содержит два атома азота (с молекулярной массой 14) и один атом кислорода (с молекулярной массой 16), 20 млн тонн азота в виде закиси азота фактически означают 31,4 млн тонн закиси азота, что эквивалентно примерно 9 млрд тонн углекислого газа, то есть четверти наших нынешних выбросов углекислого газа.


Провести прямое сравнение между воздействием выбросов углекислого газа и закиси азота на глобальное потепление трудно или невозможно, потому что только 40% углекислого газа, который мы выбрасываем в атмосферу, задерживается там в течение длительного времени. Около 30% растворяется в океане в виде углекислоты, еще около 30% поглощается из воздуха в результате положительных изменений в землепользовании, в основном за счет роста деревьев и их корневых систем.


В 2005 году общий глобальный приток закиси азота оценивался в 16,84 млн тонн азота (что также соответствует увеличению количества закиси азота в 1,57 раза). Распределение примерных глобальных выбросов (в пересчете на азот) было следующим:


• сельское хозяйство — 3,88 млн тонн;
• природные почвы — 6,95 млн тонн;
• океаны и мелководные моря — 4,28 млн тонн;
• сточные воды — 0,21 млн тонн;
• твердые отходы — 0,004 млн тонн;
• растворители — 0,05 млн тонн;
• производство топлива — 0,003 млн тонн;
• наземный транспорт — 0,18 млн тонн;
• промышленность — 0,41 млн тонн;
• сжигание бытового топлива — 0,18 млн тонн;
• грузоперевозка — 0,002 млн тонн;
• сжигание биомассы — 0,71 млн тонн;
• другие источники — 0,0005 млн тонн.


Эти оценки хорошо согласуются с цифрами ФАО. Согласно им, антропогенные выбросы закиси азота доходили до 5,6 млн тонн в год, из которых 70% приходилось на сельское хозяйство.


В 2006 году «Длинная тень животноводства» заключила, что к животноводческому сектору должно относиться от 75% до 80% сельскохозяйственных выбросов закиси азота, и это по-прежнему является официальной оценкой ФАО.


В 2006 мы производили около 100 млн тонн реактивного азота[5] в виде химических азотных удобрений, из которых примерно 25% были использованы для выращивания кормов для сельхозживотных. Кроме того, ежегодно сельхозживотные выделяют 135 млн тонн реактивного азота в виде навоза и мочевины. В течение последних 10 лет мировое производство мяса увеличилось почти на 20%, и это означает, что в настоящее время для производства кормов используется больше удобрений, а сельхозживотные производят больше реактивного азота, чем в 2006 году. Вероятно, с 2006 года вклад животных в сельскохозяйственные выбросы закиси азота несколько вырос, и цифры ФАО следует пересмотреть в сторону повышения уже сейчас.


Прежде всего, некоторые из вышеперечисленных 17 млн тонн естественных выбросов закиси азота (11 млн тонн в пересчете на азот) могут быть менее естественными, чем мы предполагали.


Приведенные цифры о сельскохозяйственных выбросах основаны на предположении о том, что в закись азота превратится 1–2% реактивного азота, попадающего в почву в виде навоза животных или удобрений, используемых для выращивания корма (или зерна, используемого в качестве корма).


Эти расчеты могут быть грубо занижены. Согласно сравнительно недавней оценке известного атмосферного химика Пауля Крутцена и его коллег, существует вероятность того, что 4–5% всего реактивного азота, распространяющегося в окружающей среде, в конечном итоге преобразуется в закись азота.


Мы до сих пор предполагали, что большая часть закиси азота, поступающая в атмосферу, происходит из естественных источников, но если Крутцен и его команда правы, их роль может быть намного меньше. Что еще более важно, в будущем мы должны ожидать очень большие и постоянно растущие выбросы от наших сельскохозяйственных почв. Например, в Финляндии поля, которые были организованы на территории расчищенных торфяников, а затем заброшены тридцать лет назад, по-прежнему производят почти столько же выбросов закиси азота, сколько и во времена их обработки и удобрения.


Другими словами, производство мяса и другой животноводческой продукции может вызывать гораздо более высокие выбросы закиси азота из почв, чем мы считали, и большая часть выбросов, классифицируемых в настоящее время как «выбросы из естественных почв», может фактически являться «сельскохозяйственными выбросами».


Этот вопрос заслуживает большего внимания исследователей. И, возможно, нам следует обратить пристальное внимание на предупреждение Пауля Крутцена, поскольку он, в конце концов, единственный современный ученый-климатолог, удостоенный Нобелевской премии в области науки. Он был первым ученым, который предсказал озоновую дыру над Антарктикой и объяснил механизмы, позволяющие хлорфторуглеродам, соединениям азота и другим химическим веществам разрушать стратосферный озон. Он также был первым, кто еще до Карла Сагана указал, что термоядерная война, вероятно, вызовет «ядерную зиму». Другими словами, Крутцен был одним из важнейших естествоиспытателей конца XX и начала XXI века, и странно, что его предупреждения о закиси азота не были восприняты более серьезно.


Важно более точно определить, сколько закиси азота в настоящее время производится коровьим навозом и азотными удобрениями в различных условиях и сколько в конечном итоге может быть выброшено в атмосферу до того, как весь дополнительный реактивный азот будет потреблен.


Что если команда Крутцена права? Это может означать следующее: если мы продолжим увеличивать потребление мяса на душу населения, в то время как население мира возрастет до 9–11 миллиардов, наши будущие выбросы закиси азота из сельскохозяйственных почв, — в пересчете на углекислый газ, — могут, наконец, приблизиться к действительно пугающему количеству.


Существует также еще одна более пугающая и менее признанная проблема, связывающая сельхозживотных и закись азота: выбросы закиси азота из океана.



[1] Это данные за 2006 год, в докладе ФАО 2013 года приводится цифра 14,5%. См.: Gerber, P.J., Steinfeld, H., Henderson, B., Mottet, A., Opio, C., Dijkman, J., Falcucci, A. & Tempio, G. 2013. Tackling climate change through livestock – A global assessment of emissions and mitigation opportunities. Food and Agriculture Organization of the United Nations (FAO), Rome.

[2] Потенциал глобального потепления — это тепло, поглощаемое в атмосфере любым парниковым газом, кратное количеству тепла, которое может быть поглощено углекислым газом той же массы.

[3] Сток — любой накопитель, который поглощает газ, и тем самым снижает его концентрацию в атмосфере (напр., лес).

[4] Основные парниковые газы Земли: водяной пар (H₂O), углекислый газ (CO₂), метан (CH₄), закись азота (N₂O) и озон (O₃).

[5] Реактивный азот — термин для различных соединений азота, которые, прямо или косвенно, поддерживают рост.


Переводчица Светлана Герасимова
Редактор Михаил Пономарев
Издательство Антропоцен


Фото на обложке Anneli Salo СС-3.0

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты