На колёсиках. Москва с высоты инвалидного кресла

Рейтинг 5 (4 Голоса)

По оценке Минтруда, в России примерно 320 тыс. людей с инвалидностью, которым для передвижения нужно кресло-коляска. Эта цифра сравнима с населением Смоленска. Если верить собственным глазам, то «колясочников» будто и нет. Их не встретить ни в общественном транспорте, ни в кино, ни в модной кофейне. Ни на прогулке в парке или во дворе. Корреспондент «Заново» на день пересел на «колёса», чтобы разобраться, какие преграды существуют в «лучшем городе Земли», где мэр Собянин ратует за то, чтобы «мужественные люди с неограниченными возможностями всегда были рядом, чувствовали себя в нашем обществе абсолютно комфортно, хозяевами».


Вот лишь несколько вопросов, мучающих молодого активного мужчину, оказавшегося в инвалидной коляске. Сподручно ли искать «закладку»? Быстрее ли я омоновца на митинге? Можно ли железными колёсами кресла оснастить локомотив классовой борьбы? Примут ли восставшие машины меня за киборга и пощадят? Спойлер: нет, нет, возможно, вряд ли.


Выстрел 19,8°


В шестнадцать лет я раздобыл боевой пистолет и приставил к виску. До сих пор помню тот всепоглощающий ужас, который мешал спустить курок. Палец окаменел и отказывался слушаться. Щелчок. Несмотря на то, что я опустошил обойму и несколько раз проверил патронник, мозг «вопил» об опасности.

Семнадцать лет спустя я сижу во взятом напрокат инвалидном кресле перед спуском в метро. Мозг «вопит», что я собираюсь совершить нечто опасное и безрассудное. Только, в отличие от истории с пистолетом, этот спуск «заряжен»: я собираюсь прокатиться.


По строительным нормативам уклон пандуса для инвалидов должен быть 5° или 8°. По тем «нормативам», которые вижу я собственными глазами, я должен сломать шею. Намертво вцепляюсь в поручни и аккуратно спускаю себя вниз. После меряю уровень: пандус метро «Бабушкинская» имеет уклон 19,8°. На последнем этапе отпускаю руки и скатываюсь. Весело и страшно. Путь, который я обычно проделываю от дома до метро за двадцать минут, начался полтора часа назад.


Вышел из комнаты - ошибся


Первое препятствие, поджидающее маломобильного человека, – чёртов порожек. «Кочка» прямо на выходе из квартиры. С ней я разобрался ещё накануне. Если мой репортаж был бы фильмом Джеки Чана, то в титрах пустили бы неудачные дубли. Вот я ловлю равновесие, откинувшись назад и приподнимая передние колёсики. Вот штурмую с разгона и чуть не вываливаюсь из кресла. Вот творю какую-то эквилибристику спиной вперёд. Наконец я в общем тамбуре, здесь проблем нет.


Порожек – покатая и почти незаметная нашлёпка на бетонном полу. Всего-то надо открыть дверь, которая, по ощущениям, весит тонну.

Я живу в доме 2014-го года постройки; внизу у нас чудо-аппарат – электроподъёмник! Контраст с панелькой 1970-х, в которой жил перед этим, заметный: там в соседнем подъезде приделали откидной деревянный помост, по которому спускали любые коляски. Панель управления подъёмником призывно мигает огоньками.


Год назад я вызвал управляющую компанию и попросил его включить. Чуть ли не впервые с момента установки. Из-за правового казуса практически все подобные подъёмники в Москве выключены: дома на балансе управляющей кампании, а подъемники – нет. Кроме того, в штатном расписании должна быть ставка оператора-диспетчера. Несмотря на автономность работы, для безопасности нужен «кожаный мешок», который будет надзирать.


Управление кнопками понятно интуитивно, но инженер объяснил, как запустить платформу, если кнопки не сработают. А они, скорее всего, не сработают. Я копаюсь во внутренностях устройства, интимно раздвигая проводки пальцами. Чувствую себя угонщиком авто.

– Устройство готово! – громко, на весь подъезд, рапортует электроподъёмник.

Он ползет ко мне вверх. Маняще приподнимает стальные скобы-хелицеры. Раскладывает «воротник» ограничителей.


Я вкатываюсь на платформу и, вальяжно нажав на кнопку, запускаю себя в большое путешествие. Поручень, фиксирующий коляску, опускается; поднимаются «закрылки» по периметру платформы. Механизм движется плавно… чтобы застрять на середине:


– Препятствие! Препятствие! – орёт он истошно.   


Кажется, мой репортаж завершится не начавшись.


Долгая короткая дорога


Я знал, что подъёмнику верить нельзя. Ему мешает бетонный пандус, сооруженный под ним, как альтернатива. Когда я пригласил инженера, тот пообещал, что оставит заявку, чтобы бетон подрезали на необходимые пять сантиметров. Потом мне пообещали ещё раз. И ещё.


Главная проблема, как я понял – просто выйти из дома.


Преодолеть порожек квартиры, распахнуть кодовую дверь, спуститься на улицу. Препятствие, изначально техническое, со временем становится психологическим.


Если нет помощника, которого ты не стесняешься «напрягать» раз за разом, то непреодолимым становится именно первый импульс. В нашем подъезде живут двое «колясочников». Девочка на втором этаже, о которой заботятся родители (я часто вижу их на прогулке в парке), и пенсионерка на пятом – её коляска стоит у двери, покрытая толстым слоем пыли.


Социальный работник навещает её несколько раз в месяц, но прогулки в его функционал не входят. У нас во дворе даже есть специальные качели и карусель для инвалидов. Но за всё время, что живу тут, я ни разу не видел, чтобы ими пользовались дети с инвалидностью.


Постепенно оба механизма вышли из строя. Карусель починили весной. Ребятня любит на ней крутиться.

Плитка – хуже

Передвигаться на коляске выходит вдвое, а то и втрое медленнее, чем обычно. Можно списать это на непривычку и неповоротливость подержанного монстра, которого мне одолжили, – одна из распространенных моделей от компании «Армед». Каждая неровность асфальта ощущается как горошина для принцессы. Кстати, об асфальте.


«Асфальт – хорошо, плитка – хуже», – гласит запись в моих заметках.


На плитке, которой замостили даже неочевидные тропинки, можно прочувствовать выражение «ехать как по стиральной доске». Даже если такой доски никогда в жизни не видел.


Местами плитка вспучилась или разошлась, и колёса цепляют любой зазоры. В других местах – рассыпался верхний слой и появились колдобины. Повторюсь, всё это ты чувствуешь задницей и всем телом. Каждый бордюр – личный враг.


Грязное дело


В сказках время измеряли по стоптанным железным башмакам. Я же за три часа стёр хэбэшные перчатки. Рукава куртки покрылись мерзкими серыми разводами из-за того, что по ним елозят обода.


С рукавов всё это незаметно расползается по куртке и штанам. Смахиваешь набежавший пот – на лбу образуется пятно.


Когда приходилось просить прохожих помочь преодолеть очередной неприступный бордюр, было неловко за внешний вид.


Самое приятное, что на просьбу о помощи откликаются быстро. Никто не прошёл мимо. Помогали с заездом в трамвай. Водитель вышла и откинула специальный пандус.


Помогли заехать в вагон метро. Скорее я сам, отчасти чувствуя себя обманщиком, стеснялся лишний раз попросить. Поэтому и вытаскивал себя на руках из подземного перехода, будто герой боевика, ползущий сквозь джунгли, крепко сжимая в ягодицах тяжелое кресло.


На «Чистых прудах», где совсем недавно улицы перестроили: расширили тротуары, добавили парковочные карманы, замостили все вездесущей плиткой, не нашлось средств на модернизацию подземных переходов. Выбраться «колясочнику» из него в одиночку –физически тяжелая задача.


На то, как Москва приспособлена для инвалидов, я стал обращать внимание в студенчестве.


В нулевых, кажется, главред газеты The eXile Марк Эймс каждую весну пересаживался в коляску, чтобы проверить город на себе.


За эти годы столица, несомненно, прошла большой путь. О «доступной среде» стали чаще говорить. У магазинов появились пандусы, а в транспорте – кнопки вызова, расположенные снаружи. Автопарк обновили так, что многие автобусы и трамваи имеют низкий пол и приподнятые остановки. У тротуаров появились съезды.


Однако именно на одном из них (сделанных с виду по нормативам) я надолго застрял.


Уже включился «красный», машины аккуратно объезжали меня, а я проклинал миниатюрный порожек между асфальтом и скошенным заездом.


Я думал, что уже научился преодолевать такие препятствия. Обидно было до слез из-за проклятых семи сантиметров. Вытащили прохожие. 


Этот город не бро


Я решил не менять привычных планов: с окраины съездить в центр в любимую кофейню, а после сходить в музей. C ужасом представлял, как буду карабкаться вверх по Пречистенке. Но от посещения «Мультимедиа Арт Музея», который, кстати, вполне приспособлен для колясок, спасло сломавшееся колесо. Так мой личный эксперимент закончился чашкой эспрессо в кооперативе «Чёрный»


Человеку в кресле-коляске нет места на привычных городских маршрутах.


О спонтанных желаниях стоит забыть. Ты должен продумать путь в деталях. Немного проехав, я уже представлял предстоящие мне дороги лучше любых гугл-карт. Даже подворотни, в которые приятнее свернуть, чтоб прокатиться по асфальту вместо ненавистной плитки.


В московском метро есть «Центр обеспечения мобильности пассажиров». И это, без шуток, отлично работающая, профессиональная служба, передвигаешься ли ты с группой детей на экскурсию или, как я, на коляске. Но заявку надо подать минимум за десять дней до поездки. Для самостоятельного передвижения метро подготовлено плохо.

Лифты есть только на самых новых станциях, да и то не на всех. У меня был опыт, когда, путешествуя с детской коляской, я так и не сумел вызвать лифт. В остальных случаях лестницы и эскалаторы могут стать неприступными.


С «Тургеневской» я поднимался по долгому эскалатору, представляя, что, если руки дрогнут, то полечу вниз, сминая всех, кто оказался сзади. По правилам я вообще не должен был там ехать без сопровождающего.  


Что я видел


Коляску мне выдали по знакомству в «Доме друзей», организации, которая помогает оказавшимся на улице или в критической жизненной ситуации. Меньше всего хотелось думать, как я буду её возвращать. Со станции метро «Красносельская», рядом с которой расположен «Дом друзей», только один выход через две крутые лестницы. Нет ни пандуса, ни полозьев, ни лифта. А я слишком горд, чтобы позвать с собою помощника. Совру, если скажу, что я не обрадовался сломавшемуся колесу.


Мне сложно представить все ежедневные препятствия, которые ждут там, куда я просто не поехал.


Не понимаю, как перебраться через наземный переход над станциями МЦД, по которому так удобно добираться до работы. Или заехать на разбитое крыльцо продуктового магазина, на котором я даже с детской коляской буксую. Смог бы я забрать дочку с третьего этажа детского сада, в котором на лифте висит вечная табличка «Не работает»? Или навестить подругу, живущую на пятом этаже «хрущевки».


Как заехать в туалет кофейни, где я и без всякой коляски с трудом помещаюсь?


Все неудобства, что я описал, в основном связаны с передвижением. Больше всего разозлили те приспособления «безбарьерной среды», которые сделали для отчетности, – с виду удобные скосы и заезды много где оказались препятствием.


От моего внимания ускользнули все социальные и мировоззренческие проблемы. Но я постоянно ловил на себе взгляд окружающих, которые отводили глаза. Кажется, я нарушил статус-кво: инвалиды не разгуливают по городу в своё удовольствие, а если оказались в вагоне метро, должны просить милостыню. Но я-то, в конце концов, мог просто встать. 


Москва – Тверь


Я попросил прокомментировать моё путешествие и поделиться собственным опытом Анастасию Савину, руководящую центром, который изучает доступную среду Твери. АНО «Центр «Эксперт» исследует город для людей с инвалидностью и разрабатывает рекомендации для администрации, бизнеса и простых горожан. Специалисты из центра регулярно выходят на улицы, чтобы проверять удобство города.


– Выход в город мы называем исследованием. Люди, имеющие инвалидность, – наши внештатные исследователи. Мы идём вместе, ведь только так можно показать, насколько доступен тот или иной объект. В тёплое время года стараемся выходить как минимум раз в неделю.

 

Инфраструктура Твери меняется, и это хорошо прослеживается за последние пять лет: появилось больше входных групп, оборудованных пандусами (не всегда в соответствии с нормами доступности, но то, что они появляются, – уже плюс); больше наземных тактильно-контрастных указателей в зонах пешеходных переходов и остановках общественного транспорта (пока, к сожалению, тоже не без ошибок); при ремонте дорожно-уличной сети уделяется больше внимания доступной среде.

В прошлом году наши специалисты вошли в состав комиссии по приёму ремонтных работ в рамках национального проекта «Безопасные и качественные дороги». Мы дотошно следили за работой подрядных организаций. Нас волновали пешеходные зоны и пешеходные переходы. Многое поправлялось по нашим замечаниям. Постепенно жители проникаются и открывают для себя понятие «доступная среда». Когда мы приходим обследовать очередной объект, на нас уже не реагируют с негативом, а внимательно выслушивают советы.

 

Сегодня, к сожалению, нельзя сказать, что Тверь доступна для самостоятельного передвижения человека на инвалидной коляске. Да, с помощью сопровождающего это возможно. Но мы же говорим о доступности, то есть безбарьерном пространстве, в котором каждый чувствует себя уверенно и передвигается сам.


В городе существует множество барьеров:


  • отсутствие занижения бордюрного камня (даже в центре);

  • иногда нет доступного подхода к остановкам общественного транспорта;

  • дорожное полотно не всегда в подходящем состоянии;

  • Передвигаться самостоятельно очень сложно или невозможно.

 

Чуть больше года назад весь транспорт заменили на красивые синие низкопольные автобусы (трамваи и троллейбусы у нас давно убрали). В них предусмотрено место для пассажира на инвалидном кресле: можно удобно встать и зафиксироваться специальным откидным поручнем.

 

Но сложно объяснить водителю, что он должен чуть больше внимания уделять пассажиру с особенностями. Часто бывает так: водитель не выходит откинуть пандус, чтобы человек на инвалидной коляске смог заехать внутрь.

 

Самая большая проблема, которая не решена нами до конца – закрытость региональных властей.


С некоторыми ведомствами мы работаем плотно, а некоторые совсем не хотят идти на контакт. У них нет желания привлекать общественные организации.

 

Мы понимаем, что сделать доступным в соответствии с нормами сразу весь город невозможно. Но крайне важно искать компромиссы.

 

Споры возникают между чиновниками и людьми с инвалидностью. Мы выступаем как некое среднее звено, которое понимает и тех, и других. Важно всё делать сообща.

 

Я считаю, что горожане должны не бояться жить общественной жизнью. В совместной работе приходит уважение и понимание того, что необходимо разным гражданам города.

 

Я уверена, что важно делать безбарьерное пространство продуманно, а не для галочки. Знаете, как бывает: распоряжение долго откладывают, а потом делают наспех. Надо не торопиться, обдумывать, не бояться просить совета у организаций, которые профессионально занимаются исследованием проблем.


Фото автора 

поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты