– Кто заплатит за кризис? – Полиция. Интервью с жилищной активисткой из Окленда

Рейтинг 0.00 (0 Голоса)

Кэрролл Файф – жилищная активистка из Окленда, Калифорния, депутат Горсовета, лицо группы Moms 4 Housing, объединяющей матерей, которые борются за доступное жилье.


История коллектива началась с того, что группа чернокожих бездомных матерей с детьми заняла пустой дом, принадлежащий крупной девелоперской компании Веджвуд, и потребовали продать его Оклендскому общественному земельному фонду. В результате осады дом был взят штурмом военизированными подразделениями, однако в итоге «мамаши» добились своего – кампания ушла из квартала. С тех пор Moms 4 Housing успешно ведут борьбу с акулами недвижимости, против джентрификации, за контроль города над частными домовладельцами, за сокращение финансирования полиции ради проектов помощи бездомным и малоимущим. Успех Кэрролл на выборах в округе, исторически связанном с «Черными пантерами», стал знаковой победой левого и антирасистского комьюнити. Публикуем интервью, взятое Джастином Томболези.


Кажется, вопрос жилья всегда был в центре вашей деятельности. С чем это связано?


В Окленде у меня никогда не было надежного жилья, я сталкивалась с домовладельцами, незаконными выселениями и таким образом узнала многое о жилищной системе. Я начала заниматься активизмом, будучи обычным арендатором, которая не имела никаких ресурсов и пыталась отстоять крышу над головой для своей семьи. И у меня это стало хорошо получаться.


Так я начала понимать людей, сталкивающихся с теми же проблемами. Такое случается со всеми нами, и именно об этом я говорила, когда баллотировалась. Я пережила то, что переживают многие, но мне повезло остаться в городе, в то время как многим пришлось уехать.


Вы больше десяти лет занимались активизмом в Окленде, почему именно сейчас решили баллотироваться?


Я считаю роскошью жить в этом обществе и полагать, что ты не являешься частью системы. 


При капитализме мы все дети, участвующие в собственном угнетении. 


Градус нашего сопротивления – вот что делает нас теми, кто мы есть. Сейчас я пытаюсь более официальным способом извлечь из системы выгоду для людей, которые не участвуют в государственных процессах, но испытывают эти процессы на себе.


Моя цель – использовать любую возможность на пользу тем людям, которые в ней больше всего нуждаются. Сейчас наша государственная система построена так, чтобы приносить пользу владельцам недвижимости и прочего богатства. Иногда мы получаем от них какие-то крохи, но я хочу понять, как добиться большего для людей.


Многие считают политическую власть чем-то нехорошим. Но работа в мэрии – это не изолированная стратегия; у нас многогранный подход к выстраиванию нашей власти, он включает и уличный активизм, и получение уступок электоральным путем, и укрепление левой идентичности. Думаю, это то, что нужно. Невозможно построить весь дом с помощью одного инструмента. Понадобится несколько инструментов, в этом и состоит наш подход к организации: вы делаете все, что можете, где бы ни находились, и поэтому есть место для множества различных подходов к борьбе – это важно помнить.


Район, который вы сейчас представляете, имеет историческое значение как центр «Черных пантер». Как эта традиция влияет на вас сегодня?


Я преклоняюсь перед «Черными пантерами», ведь, несмотря на то, что мы боремся с очень хорошо обеспеченным и опытным государством, оно все же не настолько смертоносно, как в их времена. Противостояние государству для «Черных пантер» было действительно вопросом жизни и смерти. Они ломали шаблоны, а я просто счастлива ходить по тем же улицам, и надеюсь, что некоторые смогут гордиться моими делами.


Я получила электронное письмо от Джоан Тарики Льюис – первой женщины, вступившей в «Черные пантеры» и много лет прожившей в Окленде. Она поздравила меня и написала, что гордится мной. Для меня это много значит, я до сих пор поддерживаю отношения со многими членами партии, особенно с женщинами. Я преклоняюсь перед ними и хочу, чтобы они гордились мной.


Можно ли сказать, что кампания Элейн Браун и Бобби Сила на выборах в Горсовет Окленда в 1973 году является для вас важным примером?


Как и они, я считаю, что политическая власть, полученная электоральным путем, – признак вашей способности организовывать людей. И они поступили правильно – ведь партия в тот момент не была на пике могущества и влияния, она, можно сказать, переживала кризис. Они не смогли победить на выборах, зато потом внесли вклад в избрание первого чернокожего мэра, Лайонела Уилсона. Поэтому важно, что мы смогли добиться успеха на той же территории, где они строили свою организацию.

Элейн Браун поддержала оккупационные акции Moms 4 Housing и сказала, что эта кампания очень актуальна для Западного Окленда. Я думаю, активисты 1970-х с их опытом увидели историческую преемственность с «Мамашами» и их работой, ведь они также строили низовое движение.


Хороший повод рассказать о вашем опыте в Moms 4 Housing, и о том, как это повлияло на изменение вашей политической стратегии.


Забавно, что, организуя кампанию Moms 4 Housing, я вообще не думала о выборах. Никогда не думала выдвигаться. Я хотела бы создать силу такого рода, чтобы людям не требовалось знать, кто ты есть.


Победить на выборах, оказаться на первом плане – все это может и противоречить выстраиванию реальной низовой власти, поэтому я не связываю эти две вещи. Кампания Moms 4 Housing стала публичным действием, нужным для того, чтобы привлечь внимание к недоступности жилья и той роли, которую играют на нашем рынке коммерциализация и спекуляция недвижимостью. Вот это я считаю злом, с которым нужно бороться напрямую.  


Деятельность Moms привлекла большое внимание, и мы решили, почему бы не выдвинуться в мэрию.


Если никто из левых не баллотируется, возникает вакуум.


Кстати, моя предшественница, хоть и афроамериканка, но она была так глубоко связана с нашей неолиберальной городской администрацией, девелоперами и прочими группами, чьи интересы противоположны рабочему классу, черным и бедным, что оказался просто необходим альтернативный кандидат. И после долгих раздумий я решила избираться.


Как на практике выглядит право человека на жилище в Окленде?


Необходимо признать: людям, чтобы жить и процветать, нужна крыша над головой, и доступ к ней не должен осуществляться посредством рынка. Значит, если рынок дерегулирован, то власть должна вмешиваться, чтобы защитить жителей и избирателей. Сейчас этого не происходит, потому что наше правительство поддерживает собственников недвижимости, и капитал в этой сфере совершенно не регулируется, все происходит само собой. Таким образом, право на жилище как право человека означает, что государство обязано обеспечивать людей жильем. И именно это я собираюсь делать!


Как недавние восстания против полицейского насилия связаны с программой, которую вы пытаетесь реализовать в Совете?


Я пытаюсь добиться радикальных реформ, чтобы обеспечить людям реальную защиту. Имеется в виду защита физическая, а также возможность постоянного дохода. Я думаю, недавние восстания показывают, насколько мы все уязвимы. Сила этих восстаний направлена ​​не только против чудовищного преследования и линчевания чернокожих в этой стране, но и против обанкротившейся системы социальной защиты, которая в результате COVID-19 не может обеспечить людям работу, здравоохранение и массовое образование. Все эти факторы, соединившиеся в один ряд, просто показывают, насколько мы уязвимы. Некоторые уязвимы в большей степени из-за цвета кожи, но никому не гарантирована безопасность, пока всем управляет рынок. Мы все являемся товаром. Недавние восстания многим раскрыли глаза, показали всему миру, как обстоят дела на самом деле.

Каковы, по вашему мнению, возможности муниципальной власти в отстаивании интересов рабочего класса?


Муниципальная власть очень важна – сейчас мне это более очевидно, чем когда-либо. На низовом уровне, в местах, где мы живем, ведется сложнейшая работа. На местном уровне мы можем напрямую контактировать с теми, кого избрали. Здесь, в Окленде, у левых есть своя сильная идентичность, поэтому с помощью муниципальной власти можно заниматься такими вещами, как местные общественные банки; можно обеспечивать надежную систему защиты для арендаторов; можно заниматься организацией на широком уровне и таким образом получать влияние на уровне штата. Мы можем заключать региональные союзы с другими местными органами, например, городскими советами в Ричмонде, Сан-Франциско и Беркли. Муниципальная власть важна для левых в плане организации, поскольку мы можем эффективно строить работу на локальном уровне, тестировать наши идеи и создавать действительно значимые движения сопротивления.


Развивается ли ваш союз с такими организациями, как Прогрессивный альянс Ричмонда (RPA)?


Мы координируем свои действия с RPA с 2014 года, создали аналогичный орган здесь, в Окленде, и именно там я впервые начала заниматься электоральным активизмом. Мы сможем использовать модель RPA на более широком уровне, тем более после моей победы на выборах в округе 3. Мы должны быть готовы к контратаке со стороны неолиберального истеблишмента, поскольку только что выдавили важного корпоративного игрока из городского совета.


То есть происходящее в Окленде влияет на левых во всей стране?


Я считаю, да. Мы определенно добились влияния во всей Калифорнии, и теперь, сталкиваясь с изъятием заложенного имущества и выселением, люди со всей страны обращаются к нам за советом и помощью.


Вы были доверенным лицом Берни Сандерса. Это вдохновило вас на участие в выборах?


Это придало мне некоторой смелости, я поняла, что у моей кампании будет база поддержки. То есть не так напрямую, мол, Берни выдвинулся, значит, и я должна. Главный вопрос был в том, кто станет моими сторонниками.


Сторонники Берни хорошо организованы, они понимают, что право на жилье – это право человека, что каждый заслуживает медицинской помощи, и что мы должны защищать окружающую среду. Эти прогрессивные ценности обычно забываются, когда избранные демократы начинают работать напрямую с крупными банками, девелоперами и Большой Фармой. А вот движение, которое возглавил Берни, – это уже нечто большее!


Вы много говорили о «Черном Новом курсе» как варианте «Зеленого Нового курса»? Можем ли мы обеспечить его на локальном уровне?


Это происходит прямо сейчас. Я назвала «Черным Новым курсом» серию политических мер, которую предложили около сорока организаций, возглавляемых Корпусом готового сообщества (CRC) и Проектом по борьбе с полицейским терроризмом (APTP). Когда мы впервые собрались, чтобы поговорить о возможной реакции на COVID-19 со стороны чернокожих, у нас получится весьма подробный список требований от этих организаций, и я подумала – почему бы нам просто не потребовать Нового курса?


Ведь когда это сделал Франклин Рузвельт, он предал чернокожих в обмен на поддержку со стороны сторонников сегрегации и белого превосходства, которые давили на него, чтобы он не распространял льготы на черных. В итоге средний класс сформировался из белых людей, особенно тех, кто больше всего пострадал от депрессии, выходцев из района Пыльных бурь – Оклахомы, Колорадо, Нью-Мексико и Техаса. Некоторые из них переехали прямо в Окленд. Так что это оказало влияние на целые поколения, особенно в сфере жилья.


Если мы хотим преодолеть имущественное неравенство, нам нужны программы и льготы Нового курса, которые действительно принесут пользу всем, особенно темнокожим. Я хочу, чтобы эти программы реализовывались на местном уровне, где у нас есть структуры наподобие Гражданского корпуса охраны окружающей среды, Управления общественных работ или программ, которые действительно улучшают жизнь людей. Когда людей переселяли с Великих равнин, их обеспечивали денежными выплатами, чтобы они устраивали свою жизнь в новых краях. Но не все получали такую возможность.


Если бы у нас были программы занятости в рамках Нового курса, мы могли бы реализовывать их на местах, здесь, в Окленде, чтобы строить «зеленую» экономику.

По мере того, как города начинают испытывать дефицит бюджета из-за COVID, мы все чаще слышим призывы к сокращению государственных услуг. Как вы планируете бороться с традиционной политикой жесткой экономии, которая применяется в этих ситуациях и наносит ущерб наиболее маргинализованным слоям населения?


Я планирую аккумулировать энергию движения на низовом уровне. Как говорит Берни: «Не я, а мы». Чтобы что-то сделать, нам понадобится масштабная кампания давления на органы власти извне. Это касается и мер жесткой экономии, которые навязывает наша неолиберальная администрация. Мы могли бы сократить бюджет полицейского департамента, на который в нашем городе по-прежнему тратятся несоразмерные средства. Но люди должны говорить и требовать этого посредством движения извне. Вот что принципиально: люди. Важно также иметь сочувствующих депутатов.


Я буду работать внутри органов власти. Но без упомянутой внешней силы мы ничего не добьемся. Нельзя допустить тех мер жесткой экономии, которые мы видели в Греции, Испании и других странах. Никаких мер жесткой экономии! Это недопустимо!


Так кто же заплатит за кризис?


Полиция!


По всей стране крупные корпорации вкладывают все больше и больше денег в местные выборы. Один из примеров – попытка Amazon сместить Кшаму Савант из городского совета Сиэтла в 2018 году. Что означают для будущего местной электоральной системы недавние попытки Lyft и Uber повлиять на выборы в Окленде?


Такие корпорации будут все более откровенно покупать выборы. Дело еще и в том, что мы живем в потребительской экономике, где примерно 70 процентов составляют потребительские расходы. Так что если мы все вместе решим вывести деньги, то можем закрыть Lyft и Uber прямо сегодня. Тем самым мы могли бы показать, что не продаемся, и наши социальные достижения не продаются. Я думаю, что муниципальный Uber или райдшеринг на профсоюзной платформе великолепно работали бы в Окленде, и мы могли бы сразу дать понять, что выгоняем отсюда этих спекулянтов.


Мы видели, как Lyft и Uber жертвуют сотни тысяч долларов в неблагополучных районах, покупая влияние, добиваясь права не платить налоги за райдшеринг. Когда мы сможем создать альтернативу их эксплуататорской модели, их влияние резко сократится. 


У нас есть сила, но мы запрограммированы на то, чтобы ее не видеть.


Значит, муниципализация райдшеринга позволит городу создать альтернативу Uber?


А если город этого не сделает, тогда нужна независимая рабочая кооперативная служба такси! Меня бы устроили оба проекта!


Во время своей кампании вы много говорили о создании альтернативной экономики и расширении кооперативов. Это основа для создания альтернативы капитализму?


Думаю, да. Капитализм показал свою несостоятельность, особенно для маргинализованных групп, у которых нет доступа и нет стартовых преимуществ. Рабочие кооперативы – это способ избавиться от эксплуататорского элемента в экономике и доказать, что мы, работники, не должны эксплуатировать самих себя. Я считаю, это необходимо, потому что на рабочем месте мы действительно сталкиваемся с капиталистическим давлением, которое контролирует нашу жизнь. Если мы сможем контролировать наши условия труда, контролировать то, где мы работаем и как работаем (а это означает контроль и над средствами производства, и над тем, что мы производим), то станем на шаг ближе к построению собственной власти в наших сообществах. Это критически необходимо!


Перевод Кирилла Медведева


Фото с ФБ страницы Кэрролл Файф


поделиться

КОММЕНТировать

ТЕГИ ПОСТА

похожие посты

последние посты